ПОЧЕМУ У НАС НЕТ ХВОСТА?

site3Всему свое время … время рождаться, и время умирать; … время разрушать, и время строить…
Ветхий Завет. Книга Екклесиаста, или Проповедника, Гл. 3.

Наблюдая природу, зачастую мы открываем ее неожиданные, на первый взгляд, странные и непонятные стороны. Поначалу они воспринимаются учеными как «ошибки природы». Лишь с течением времени раскрывается, что эти «странности» – часть того гармоничного строения мира, который нам еще предстоит понять.

Почему у нас нет хвоста, или смерть как строитель
Я – часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо
Гете. Фауст.

По старинной японской традиции, самурай, помимо своего верного меча, всегда имел при себе особый кинжал, которым, в случае необходимости, совершал традиционный акт самоубийства – харакири. Оказалось, что у каждой клетки есть нечто похожее – особый биологический механизм, обеспечивающий ей возможность самоустранения.
Кажется, что в этом хорошего? Мы хотим жить, а смерть нам вовсе не нужна. Но на самом деле, в природе нет ничего лишнего. Жизнь и смерть переплетены столь тесно, что попытки избавиться от «вредного» начала неминуемо приводят к всеобщему разрушению. Не будь механизма самоустранения, жизнь на нашей планете, по всей видимости, просто бы не состоялась.

Преподнося свои сюрпризы, природа ничуть не считается с нашим самолюбием. Задавались ли вы, к примеру, вопросом, почему у нашего ближайшего родственника, обезьяны, с которой мы разделяем 99% общих генов, хвост есть, а у нас – нет? Нет, ну и хорошо – потому что ответ придется по вкусу не всем. Ведь на самом деле у каждого из нас хвост был – и, кстати, наши пальцы на руках и ногах были «склеены» вместе. Что же с ними случилось?

Чтобы ответить на это, нам надо вернуться во времени почти на двадцать веков назад. Тогда древнеримский врач Гален заметил, что если ветку, с которой начала опадать листва, надломить, то листья, хотя и теряют свой цвет, остаются на ветке. Так в науку вошел термин «апоптоз», то есть опадание листьев, которым сегодня обозначают самоустранение клеток.

Головастик, чтобы превратиться в лягушку, должен потерять свой хвост. Следя за развитием организма, биологи обнаружили, что для этого часть клеток должна умереть. В дальнейшем исследования показали универсальность этого явления. Оказалось, что в процессе развития нематоды – прозрачного червячка длиной всего около 1 мм – образуются 1090 клеток, из них 131 клетка гибнет в результате апоптоза. Их «плановая» смерть оказалась неотъемлемой частью развития организма, и без нее он не обретет свои окончательные форму и размеры.

Постепенно стало ясно, что без активного участия апоптоза невозможно нормальное развитие живого – как растений, так и животных. У человеческого зародыша появляется хвост, который затем исчезает, и плоть, соединяющая воедино пальцы рук и ног. При этом каждая клетка уходит из жизни крайне аккуратно: она словно разбирает себя на части, которые соседние клетки используют в качестве строительного материала.

Ежедневно у каждого взрослого человека рождаются сотни миллионов клеток и столько же умирает. В здоровом организме отмирает все то, что отслужило свой срок. Ответственен за это апоптоз – тонко сбалансированный процесс самоустранения ненужных клеток. За год их набирается столько, что они приближаются к весу тела. Апоптоз наиболее активен среди короткоживущих клеток, как те, что выстилают кишечник, или клеток крови. Большая часть пыли, которая накапливается в закрытых помещениях, состоит из отмерших клеток кожи, обновляющихся фантастическими темпами – по сто тысяч в минуту. Апоптоз не брезгует и «косметикой», уменьшая, например, объем грудной железы после окончания лактации.

В нашем организме есть два вида клеток – половые (яйцеклетка или сперматозоид) и стволовые, готовые преобразоваться в любой из видов. Собственно, оба вида – всего лишь заготовки, ожидающие своего часа, и потому срок их жизни не ограничен заранее. У остальных клеток в генах изначально записан их максимальный «век».
Однако, одноклеточные существа – бактерии – от старости не умирают. Но и они готовы оборвать свою вечную жизнь ради всеобщего блага – когда заражаются вирусами, или если в их ДНК образовались разрывы. Устраняясь, они спасают от смерти всю бактериальную популяцию.

Зато другие «кандидаты на бессмертие» – раковые клетки – не кончают с собой никогда. Они успешно конкурируют со здоровыми клетками, отнимая их питание, и растут и размножаются, где и как «захотят», без какой-либо заботы о последствиях для всего организма. Не правда ли, звучит знакомо? Такая «свободная инициатива» зачастую приводят к гибели самих эгоистов, вместе с разрушаемым оккупированным организмом.

В здоровом организме поддерживается тонкий баланс между исчезновением старых и постоянным ростом новых клеток. При СПИДе, поражении нервов, инфаркте и инсульте происходит их избыточная гибель. При раке и аутоиммунных заболеваниях наблюдается обратное: клетки, которые должны были умереть, выживают.

Когда умирает самурай
Долг чести обязывает самурая жить, когда нужно, и умереть, когда должно. Само слово «самурай» происходит от понятия «служить вышестоящему лицу». Кодекс его поведения – «Бусидо» – проникнут духом беспрекословного подчинения господину и презрения к смерти.

«Кодекс поведения» природы необычайно похож на заветы самураев. Во всех живых системах, начиная с внутриклеточной органеллы до организма и целой популяции, существует механизм самоликвидации. Он срабатывает, когда какая-либо из частей становится опасной или ненужной биологической системе, стоящей выше по иерархической лестнице. «Энергетическая фабрика» – митохондрия более не нужна своей клетке, а животное – сообществу сородичей. По выражению Н.Н. Моисеева, система «отбраковывает» те элементы, которые препятствуют ее дальнейшему развитию.

Но и это еще далеко не все. «Простейшие организмы» – бактерии – показывают нам примеры необыкновенного самопожертвования ради всеобщего выживания. Влияние стресса (к примеру, исчерпание источника питания) приводит к остановке роста бактериального «сообщества» – популяции, и даже к «добровольной гибели» части бактерий. К примеру, голодающая популяция E. coli разделяется на две. Одна кончает с собой, и, погибая, буквально кормит собой другую, которая продолжает расти.

И, напоследок, вернемся к той ветке, с которой опадают листья. Если ее надломить, то листья перестанут опадать. Казалось бы, их жизнь продлена. Но ведь листья опадают не от болезни, а лишь затем, чтобы их ветки не сломались под тяжестью снега. Повредив ветку, мы тем самым лишаем ее связи с остальным организмом – деревом, и не даем листьям осуществить программу природы. Им все равно суждено засохнуть, а самой ветке и всему дереву зимой придется туго.

Природа с готовностью раскрывает перед нами свои секреты. Сможем ли мы существовать вне ее правил и законов? На что стала похожа наша цивилизация? На здоровое сообщество клеток – «самураев» или… уж не смахиваем ли мы на раковую опухоль?

Сергей Белицкий
www.vankli.com

В рамках сотрудничества с «Ванкувер и Мы»

Leave a reply