ГРИГОРИЙ АЛЕКСАНДРОВИЧ ВОЙЛЕР

site9(Вместо некролога)

Такие люди, как Григорий (Гедалий) Войлер, не умирают. Они живут вместе с нами, мы советуемся с ними, слышим их голоса, даже если их физическое тело и взяло тайм-аут.  Они живут в нашей памяти, потому что забыть их невозможно.
Но, что более важно, они будут жить в памяти Создателя.  А Он никогда не забывает свои лучшие, праведные творения, и посему они будут жить вечно.

Вот если бы только в солнечный день 29 ноября в мемориальном зале кладбища Шаарей Цедек (название в переводе означает ‘Врата Праведников’) Господь дал нам, хоть на время, шестое чувство, и все собравшиеся смогли бы увидеть стоящую среди нас светлую душу Григория Александровича!  Тогда бы он уверил Людмилу Ефимовну, с которой прожил в этом мире 62 счастливых года,  и всех нас, что всё хорошо, что смерти на самом деле нет, что, если ты прожил свою жизнь достойно и честно, то всё только начинается, и новые встречи в этом мире уже не за горами…

Чем дольше я живу на свете, тем яснее понимаю, что, по большому счёту, в мире случайностей не бывает. То, что чета Войлеров “случайно” оказалась и “случайно” осталась в Ванкувере, не имея никакого желания эмигрировать, – всё это далеко не случайно.

Они были нужны нам здесь. Это было сделано для нас, для всех, кто держит в руках и читает эту страничку газеты.

Григорий Александрович фактически являлся неформальным лидером нашей, такой разделённой иммигрантской общины. Он, по сути, единолично «пробил» как постановку на учёт в Канадский Легион всех наших ванкуверских ветеранов 2-й Мировой, так  и получение ими социальной помощи.
От него исходили идеи празднования дней Военно-Морского флота, дней Победы, с его благословения была заложена Аллея памяти в православном монастыре в Mission. И никогда никакого давления – только идеи, инициативы и просьбы, которые невозможно было не исполнить.

А чем дольше шло общение с четой Войлеров, тем больше мне удавалось узнать об их нелёгкой судьбе.
Григорий и Людмила никогда ничего не просили и не делали для себя. Скромность, как бы сейчас сказали, является “Trade Mark” четы Войлеров.

Никогда Григорий не похвалялся воинскими и иными заслугами, мало рассказывал о себе, зато всегда пытался узнать, чем он может помочь не только друзьям-ветеранам 2-й Мировой, но и своим соседям и собеседникам. О себе практически ничего не говорил.

Только лет через десять после наших первых встреч я с удивлением узнал  о том, что у нас в России есть общие знакомые и даже имеются дальние родственные связи.
И только недавно я узнал, как тяжко ему пришлось в 41-м году, когда они с матерью, бросив всё, под бомбами, пешком уходили из Каменец-Подольска.
Как они дошли до Харькова,  где маму, как медработника, мобилизовали на фронт, а пятнадцатилетний Григорий остался один, без еды, без денег, без документов, как он смог добраться в Воронеж, где у него оставалась 92-летняя бабушка.
Как в том же Воронеже его, не достигшего призывного возраста, вместо школы отправили санитаром медпоезда на фронт, и он три года вытаскивал на себе раненых, надорвав спину.

Но он никогда не говорил о себе, только о других.

Я помню его рассказы о том, как ужасно было видеть разрушения Сталинграда, об убитых и умирающих.
О службе на Русском острове подле Владивостока, где ему довелось служить морским офицером после войны,  он особо не распостранялся. Как-то раз только вспомнил, в связи с неркой и красной икрой на праздничном столе, что скудный обеденный рацион на Русском острове разбавляли личным рыбным уловом.

О том, как вверенным ему подразделением осуществлялась связь с космическим аппаратами в годы его службы в Амурской военной флотилии, я услышал только от Людмилы Ефимовны.
А вот от Александра, сына Григория, я узнал, как в 44-м его, уже солдата, готовили как радиста к работе за линией фронта (Григорий Александрович тогда быстро выучил немецкий язык, рацию, азбуку Морзе, да и лицом сошёл бы за «истинного арийца»).

Наверное, Александр напишет когда-нибудь книгу о своём отце, на которого он удивительно похож, и мы, зная Григория Александровича последние 20 с лишним ванкуверских лет, удивимся, как на самом деле мало мы знали о его потрясающем прошлом!

Все мы, люди моего возраста и постарше, выросшие в СССР, – в той или иной степени продукты своего времени,  даже если мы этого подчас не осознаём. Нам очень трудно переделать себя, уйти от тоталитарного прошлого и общества, в котором мы выросли.
В первую очередь, я говорю о нашем духовном мире. За 70 лет правления большевиков связь времён была разрушена, религия практически уничтожена вместе с моральным хребтом цивилизации – 10 заповедями, данными на горе Синай.  Мы выросли на атеистических традициях. Поверьте, переделать себя и прийти к Б-гу после всей советской жизни очень тяжело.

А вот Григорий Александрович смог и это. Он все эти годы ходил на субботние службы, любил отмечать праздники. С каким удовольствием мы с семьями и друзьями отмечали Пасху в его маленькой ванкуверской квартирке, вспоминая Исход наших предков из Египта и говорили об Исходе нашего времени!

А ещё мы часто с ним беседовали о судьбах людей, об иммиграции и, открою один страшный секрет, о политике, где наши взгляды, верите или нет, как правило, совпадали!

Как я сказал выше, случайностей в нашем мире, наверно, не так-то много.  Библия неслучайно с сарказмом говорит (два раза повторяя) о «случайности» в главе 24 книги Бытия в истории о сватовстве к Ревекке. После этого о “случае” разговора больше нет во всём писании. Так что, на деле, похоже, все «случайности» не случайны.

И отнюдь не случайно все последние годы с нами рядом в Ванкувере жил Григорий Александрович Войлер. Не знаю, за какие наши заслуги или, скорее, за их отсутствие, он был послан нам, но мы должны благодарить Творца за радость общения с этим человеком.

Как вся наша жизнь – от колыбели и до старости, с её взлётами и падениями, радостью и лишениями, – так и уход из неё тоже не случайны. Давно замечено, что для многих праведников время ухода из жизни близко к годовщине их рождения, когда, судя по всему, у человека не остаётся важных дел, требующих очередного года жизни для их завершения.  Вот и Григорий Александрович не дожил в этом мире всего месяц до 90-летнего юбилея.

Пусть земля ему будет пухом…

Григорий Хаскин
29 ноября 2015

Leave a reply