ТРАКТАТ О ЖЕНСКОЙ КРАСОТЕ

site4Мартовское солнце светило в пыльное окно совсем по-весеннему. Светочка старалась не смотреть на коричневый бумажный сверток с жирным пятном на боку. Два эклера. С масляным кремом и шоколадной глазурью. Эклеры были куплены в обеденный перерыв в маленькой кафешке за углом, которую все по старой институтской привычке звали “деревяшкой”.

Ванильный запах расплывался соблазнительным облачком по офису, и Светочке было немножко неудобно за то, что ее коллега, немолодая, с бледным сухим лицом, Елена Борисовна уже несколько раз озабоченно втягивала тонкими ноздрями воздух. Ее лицо в такие мгновения напоминало морду гончей, взявшей след, а взгляд становился острым и тоскливым.

Светочка выставила вперед ногу, аккуратно выдвинула пятку перед свертком и почти бесшумно переместила его под стул. В этот момент Елена Борисовна встала из-за стола, поправила выбившуюся прядь седеющих (крашеных в пепельный блонд) волос и, громко стуча каблуками, пошла ставить чайник. Прошло две недели, как Елена Борисовна села на строгую диету, и хуже этих двух недель в Светочкиной профессиональной жизни еще не случалось.

Светочка выдохнула. За дверью завкафедрой говорили негромко, но вполне отчетливо.

- Федор Александрович, дорогой, ну скажите, пожалуйста, как вам удается так выглядеть? – это был голос новой сотрудницы кафедры ФИЗИОПа.
- Обливание по утрам по методу Порфирия Иванова, умеренность в еде, йога… да, ладно, я шучу. Генетика, Анна Михайловна, просто генетика. Мой отец в 50 лет еще не имел ни одного седого волоса, дед в 80 купался в проруби и бегал на лыжах, ну что вы хотите…
- Не-е-ет, Федор Александрович, тут есть какой-то секрет. Вы от нас что-то скрываете. Правда-правда.
- Анна Михайловна, я от вас ничего не скрываю, но если я вам расскажу, в чем тут дело, вы ведь мне не по-ве-ри-те…

Федор Александрович начал свою педагогическую деятельность, как было указано в его официальной биографии на сайте института, в 1965-м году. Его старую черно-белую фотографию можно было сравнить, скажем, с его фотографией в юбилейной институтской стенгазете, которая висела в коридоре с января 2015 года, то есть уже почти три месяца.
Взгляд темных глаз Федора Александровича был таким же лукавым, подбродок острым, вся фигура такой же живой, стройной и полной энергии, разве что морщин вокруг глаз стало больше, да седины прибавилось.

- Ах, Федор Александрович, чего бы я только не дала за то, чтобы узнать рецепт вашей молодости и стройности, – не унималась Анна Михайловна.

Светочка встала со стула и подошла вплотную к двери, обитой черным дерматином, чтобы слышать их разговор получше.

- Анна Михайловна, голубушка, проблема в том, что этот секрет нельзя рассказать, его можно только подслушать. Вот я могу вам прямо сказать: отправляйтесь в зал научной библиотеки, возьмите Институтский Вестник за июнь 1916 года и там…

- На 66-й странице? – Анна Михайловна рассмеялась. Её смех прозвучал так нежно и чисто, словно в комнате кто-то заиграл на клавесине.

- Нет, конечно, я не помню на какой. Там есть маленькая статья, всего на одну страницу, вы ее сразу найдете. В ней и есть главный секрет. Но вам он все равно не нужен и не поможет, потому что он работает только при двух условиях. Одно я уже вам назвал – рассказать о нем нельзя, только подслушать. А второе условие совсем простое. Этот текст надо прочитать только один раз. Первый раз. Да-да, как ни странно, но он работает только в том случае, если этот текст кто-то читает в первый раз. Ну представьте себе книжку, только что выпущенную из типографии, пусть небольшим экземляром, всего 1000 копий – так вот, этот текст будет иметь должный эффект на человека только в том случае, если вы – его первый читатель и вдыхаете запах типографской краски, зарывшись носом вот в самый корешок…
- Федор Александрович, ну что за чудесную историю вы выдумали, какая у вас все-таки фантазия!
Анна Михайловна рассмеялась, и теперь в комнате послышался звук колокольчиков.

- Слава Богу, что у вас есть чувство юмора, Анна Михайловна, а то на днях я одной студентке…

Светочка пулей вылетела из кабинета, чуть не сбив с ног входящую в комнату бледную Елену Борисовну с полным чайником кипятка.

Света шла по гулкому, пустому институтскому корпусу, Вернее, неслась. Щеки ее пылали, она чувствовала биение пульса в висках, пальцах, ногах… Вдруг в ее голове кто-то громко крикнул: “Немедленно в библиотеку, дура!”

К черту боннский супчик, диету “ромашка”, да провались пропадом эти заумные пищевые пирамиды, все эти порции размером то с бейсбольный шар, то с лампочку, все эти ягоды Годжи, все эти дневники калорий и упражнений, новомодные часы с учетом пульса и калорий, провались они в преисподнюю, – думала Светочка и уже почти плакала.

Ровно через один час и двадцать минут она держала в руках Институтский Вестник за 1916 год. Как ни странно, обложка почти совсем не пожелтела, она только слегка посерела, напоминая цветом лицо Елены Борисовны. Сухая, пыльная обложка скрывала страницы, где таилось ее сокровище.

Светочка открыла Институтский Вестник и обомлела. Страницы не были разрезаны. Да, в те времена журналы приходили с неразрезанными страницами, для чтения нужен был нож для разрезания бумаги, она видела в каком-то музее этот старинный инструмент, похожий на длинный и узкий лист растения, с кружевной рукояткой и темными буквами на лезвии.

Ножа у Светочки не было. Она села в угол и начала неровно разрывать страницы пальцами. Выходило плохо, и Светочке стало стыдно. Она попросила у помощницы библиотекаря, симпатичной девушки с веснушчатым лицом, линейку.
С линейкой дело пошло несколько веселее, но страницы были толстые, ссохшиеся, они рвались неохотно, и линейка оставляла по краям безобразные фестоны. Наконец, Светочка открыла оглавление.

Трактат, Аньоло Фиренцуола. Единственное опубликованное при жизни сочинение Фиренцуолы – трактат «Изгнание литер, без пользы добавленных в язык тосканский». В нём автор полемизирует с концепцией Джан Джорджо Триссино, рекомендовавшего усовершенствовать вольгаре за счет обогащения алфавита рядом греческих букв.

Усовершенсвовать вольгаре за счет обогащения алфавита рядом греческих букв? Что за бред?

Буквы прыгали перед глазами то вправо, то влево. Светочке удалось ухватиться взглядом за начало строчки, немного унять биение сердца, и, прижав палец к губам, читать дальше.

Состоящий из двух диалогов трактат «Чельсо, или О красотах женщин» развивает тематику «Бесед». Время действия – лето 1540 года; по желанию благородных дам (их имена – Лампиада, Аморрориска, Сельваджа и Вердеспина) Чельсо излагает своё понимание женской красоты. В первом диалоге содержатся рассуждения общего характера, во втором они подвергаются конкретизации; Чельсо составляет портрет идеальной красавицы («химеры»).

Химеры? Светочка закрыла растерзанный журнал и пошла к выходу.

Наступил октябрь. Анна Михайловна ушла в декретный отпуск. Федор Александрович был все так же подтянут, бодр и по-весеннему свеж.

Одним ненастным октябрьским вечером, когда почти все дела на кафедре были закончены, а сотрудники разошлись, Елена Борисовна, зябко кутаясь в пушистую серую шаль, подошла к Светочке и заискивающим тоном спросила, как Светочке удалось похудеть, когда вот она, Елена Борисовна, всегда к зиме набирает лишних пять килограммов, а уж после зимних праздников ей просто воленс-ноленс приходится держаться на разгрузочных днях до лета, уж не принимает ли Светлана Владимировна пищевые добавки, пусть и дорогие, но…
Светочка смутилась и, глядя в сторону, сказала: ну что вы, Елена Борисовна, какие добавки! Я просто хожу больше, чем раньше, маршрут мой автобусный отменили, вот и дую пять остановок пешком…

Елена Борисовна обиженно поджала губы и села за свой стол.

Полина Телегина,
Ванкувер

Leave a reply