“ВАНКУВЕРИЗМ”

site1DOWNTOWN
Паркинг в Downtown – головная боль для простого смертного. Но когда эта проблема решена и ты идешь по центру города-красавца, тебя наполняет чувство радости и восхищения. Не случайно в чемпионате городов по «пригодности для жизни» Ванкувер не раз занимал первое место в мире (и постоянно находится в первой пятерке). В чем дело? Почему так?

Самый высокий здесь – 62-этажный небоскреб. Называется Шангри-Ла. Это имя – синоним Шамбалы, фантастической страны в Тибете (?), где царят мир, гармония и ладность между людьми, куда многие стремятся, но никто из смертных не может попасть. Не уверен, вправе ли, но хочется провести некоторую параллель между Шангри-Ла (в широком смысле) и Ванкувером. И опять задаю себе вопрос: «почему»?

Попав сюда впервые более 10 лет назад, я моментально понял, что все, что вижу и чувствую, сделано для людей, чтобы им было удобно работать, отдыхать, дышать, жить. Тогда же  задавал себе вопрос: «Почему у нас не так?». Отвечать можно долго (или коротко), но не об этом сейчас речь. Сейчас нужно найти ответы на вопросы: «Как это у них получается? И почему чувство прекрасного является приоритетным в строительной деятельности? Как и кем оно формируется? Они ежедневно «молятся»  Достоевскому с его вечной формулой «красота спасет мир»?

Один ответ сразу и однозначен – «Экология». Относительно недавно (в рамках профессиональной деятельности) занимался вопросами строительной экологии, и вот коротенькая выдержка из накопанных материалов: «Термин «экология» образовался от греческих слов óikos – жилище и lógos – учение, и в буквальном переводе означает «изучение собственного дома». В современном мире «экология» рассматривает взаимоотношения человека с окружающей его средой, воздействие на природу в процессе жизнедеятельности и обратное влияние природы на человека и развитие общества».
Совершенно очевидно, что вопросы экологии для канадцев (особенно в Британской Колумбии) – не «пустой звук», а задача первостепенной важности.

Другой ответ на поверхности – «Деньги!». И они есть! Достаточно вспомнить, что здание ”Shangri-La” обошлось более чем в $300 млн.

Следующий ответ нужно искать, видимо, на стыке технических и социальных проблем. Найти его непросто, но необходимо.

На проходившем в 2008 году в Англии архитектурном фестивале было представлено новое направление в современной урбанистике: «ванкуверизм» – «гармоничное, оптимальное, сбалансированное сочетание экологически уважительного дизайна с потребностями густозаселенных районов».
Казалось бы, чего еще? Все сказано! Ан нет! Такое определение настолько обширно, что в нем размывается суть. Пожалуй, его можно заменить одним словом – l’impression. Но если фестиваль признал появление нового архитектурного направления, то к нему необходимо, по меньшей мере, внимательно присмотреться. Увидеть признаки, понять принципы, может быть, концепцию. За впечатлением нужно увидеть  конструкции, материалы, технологии, дизайн, социальный аспект…

Итак… Налицо опять же привычная схема – смешанная застройка: частные дома и таунхаусы на периферии и высокая плотность населения в центре города за счет высотного строительства. Конечно, наибольший интерес представляют наиболее значимые объекты.

Обычно серьезное здание выглядит следующим образом. Подиум:  первые 2-3 этажа с сервисными предприятиями и магазинами; прилегающая территория, как правило, живописно обустроена лестницами, пандусами, бассейнами, водопадами, подпорными стенками, с обязательными элементами ландшафтного дизайна (деревья, цветы, травяной газон и т.п.). Автомобили «спрятаны» в подземных паркингах, где у каждого владельца жилья есть свое постоянное место. Кстати, в сейсмических районах рекомендуется устраивать развитую подземную часть, что придает зданию бóльшую сейсмостойкость (не случайно относительная отметка дна котлована здания Шангри-Ла равна 26 м).
Во дворах, которые точнее называть внутренними территориями, обычно только временные парковки для гостей. А из действующей до 2020 года экологической городской программы следует, что 50% всех передвижений должны производиться пешком или на велосипедах (последние уже заметно теснят пешеходов в некоторых наиболее людных местах).

Подиум, который может иметь площадь с целый квартал с разветвленной сетью проездов, является базой для 30-50-этажной башни. Эти «небоскребы» довольно узкие и располагаются с достаточно большими просветами относительно друг друга, чтобы не загораживать виды на горы и океан. Возможность наблюдать панорамные виды из своего жилища – одно из требований «ванкуверизма». (Видимо, причиной тому несколько  судебных процессов по поводу прав на вид из окна.  Кстати, и автодороги в городе запроектированы таким образом, чтобы в поле зрения водителя и пассажиров почти все время попадали заснеженные горы).

И еще один признак «ванкуверизма» – вся береговая линия принадлежит государству и ее нельзя приватизировать! Вероятно, поэтому наиболее красивые здания и комплексы расположены именно вдоль нее: Canada Place, Science World, Granville Island, Yaletown и др.

Технически интересны и архитектурно выразительны решения подиума береговых строений. Как правило, это напоминающее мощную и одновременно легкую эстакаду многоярусное сооружение. Его стилобатом является водная поверхность, откуда вырастают сваи-колонны, на которых лежит массивный многоуровневый архитрав, площадки которого используются под стоянки автомашин, склады разного рода оборудования портового назначения и т.п. А уже на его верхнем плато возведено  собственно надземное многоэтажное строение.

Здесь не могу без небольшого отступления. Лекции по истории архитектуры нам классно читал проф. Шпара П.Е. Было очень интересно, и потому сразу врезались в память названия греческих архитектурных ордеров. И где бы ни встречал тот или иной, всегда классифицировал их, конечно, в первую очередь, по «капителям».
Почему возникла ассоциация между увиденными береговыми комплексами и каноническими ордерами, объяснить никак не могу. Но вот, возникла, и все…
Начал вспоминать, и не сразу, но все-таки пришли «стилобат» и «архитрав». Однако, где что располагается, так и не вспоминалось. Столько лет без практики… Пришлось заглянуть в энциклопедию.

К Олимпийским Играм рядом с морскими воротами города возник Convention Centre, где в части экодизайна ванкуверские архитекторы «докатились» до «живой» (множество низкорослых растений) кровли площадью, ни много ни мало, 6 акров (около 25 тыс.м2).
Новое сооружение из стекла и бетона опирается на двухъярусный подиум, стоящий прямо в водах залива Burard Inlet. Верхний уровень, по сути, представляет собой прогулочную смотровую платформу, откуда открывается чудный, завораживающий вид на стоящие у знаменитого «пирса под парусами» огромные 10-14-палубные круизные океанские лайнеры.

Как правило, по субботам у причалов можно увидеть теплоходы, идущие на Аляску и обратно.  Наиболее часто это огромные посудины (напоминающие многопалубное корыто), выполняющие  регулярные рейсы. Но, бывает, появляются и фешенебельные гиганты: «Принцесса кораллов» или «Королева морей» (кто им только такие имена придумывает?), или почти игрушечный представитель Диснейленда, или еще кто-нибудь неожиданный.

Платформа Convention Centre приводит к лестнице, поднявшись по которой видишь Олимпийское кострище с закопченными центральным пнем и концами бревен.
Большая, специально оборудованная площадка. Практически в ее центре – мелководный бассейн, из которого поднимается ледяная пирамида. Четыре четырехгранные заостренные призмы – «бревна», из которых она сложена, представляют собой трубы, облицованные закрепленным на них, как бы потрескавшимся, зеленоватого цвета стеклом. Ясно, что этот памятник Олимпиаде-2010 вечером подсвечивается, и это нужно видеть.

… Кострище светилось голубоватым цветом. Основания «бревен» излучали мощные пучки света, которые становились бледнее по мере приближения к вершине. А потом пирамида стала розовой. А еще через какое-то время -  зеленоватой.

Целых две недели здесь пылал Олимпийский огонь, доставляя радость людям. После Игр в память о человеке, много сделавшем для того, чтобы Олимпиада в Ванкувере состоялась, но не дожившем до ее открытия, площадь была названа его именем – Jack Poole Plaza (Площадь Джека Пула).

Теперь это место – центр притяжения навечно. Многие горожане и гости приходят сюда. Отсюда с террасы, нависшей над набережной, удобно наблюдать за экскурсионным колесным пароходиком, неспешно шлепающим по водной глади,  юркими катерами и вальяжными яхтами, курсирующими тут же в заливе.
На фоне гор противоположного берега хорошо смотрятся взлет и приводнение прогулочных и маршрутных гидропланов («оперением» своим напоминающих легендарный «кукурузник»), почти без передышки катающих туристов и всех желающих.
Здесь толпы народа встречали высоких гостей – наследного принца Уильяма и Кейт Мидлтон,  герцога и герцогиню Кембриджских. А 1 июля 2017 года горел Юбилейный костер по случаю 150-летия Канады.

В общем, на поверку выходит, что суховатое и размытое определение нового течения в урбанистике не в полной мере соответствует сути явления и требует уточнения, которое, безусловно, может быть только субъективным. Видимо, понятие «ванкуверизм» должно трактоваться как комплексное воздействие на человека, основанное на сочетании идеальных (благоприятных) жилищных условий, созданных с учетом последних достижений строительной экологии и техники, с эстетическими и социальными достоинствами окружающей среды. То есть, как это было во все времена, во главе угла – «хлеб и зрелища».

Cубботняя прогулка. Архитектурная выставка
Когда гуляешь по Downtown, хочется заблудиться. Хочется потому, что постоянно наталкиваешься на что-то неожиданное, нестандартное, выразительное и привлекательное. Фантазии местных фантазеров распространяются на что угодно, не всегда ты с ними согласен, но все же, большей частью, ты их принимаешь с удовольствием и нередко с белой завистью.

Не перестаешь удивляться и даже иногда поражаться изобретательности и смелости, с которыми решены базовые порталы высотных зданий отелей, банков, офисов разных компаний или жилых домов. Несмотря на свое предназначение – нести всю конструкцию, они выглядят довольно мощными и в то же время легкими, порой, ажурными.
Как правило, вокруг них создается искусственный рельеф (насыпь или выемка), который наполняется либо ступенями и террасами, либо утопленными площадками для отдыха, с бассейнами и фонтанами или без, куда попадаешь с помощью опять же лестниц или эскалаторов.

Практически каждое здание имеет некий антураж, где сочетаются конструктивные решения с обязательными многообразными зелеными насаждениями (вплоть до огромных многолетних хвойных деревьев в холлах высоченного первого этажа – атриума).

Однако не только ландшафтные дизайнеры реализуют свои замыслы, тасуя парцеллярные группы растений вокруг зданий. В проходах и проездах между “билдингами” нередко можно увидеть и придумки дизайнеров-осветителей: подвески и подсветки самых причудливых форм.

В одном из коротеньких переулков «высажен» сад из деревьев-светильников, создающих вечером совершенно неестественную атмосферу праздника и мечты. Именно здесь недавно, непонятно зачем и по чьей воле, появился огромный,  в розовых тонах параллелепипед-шапито (~ 10х20х50м), где разместилась архитектурная выставка, которую, впрочем, так можно назвать лишь с некоторой натяжкой, скорее – сборной солянкой.
Посетителей встречает некое декоративное, стеклянное подобие животного о четырех лапах, которое никак невозможно интерпретировать. Да, наверное, и не надо – просто смотри, потому как симпатично.

Далее – несколько более-менее выразительных макетов зданий, среди которых выделяется один. Мимо него невозможно пройти мало-мальски знакомому со строительством и кое-что понимающему в нем человеку.

Это макет Vancouver Hause. Здание необычно. Необычно, в первую очередь, своим конструктивным решением, спровоцированным отсутствием достаточной площади участка под строительство. Участок как бы зажат с одной стороны мостом и с остальных  – окружающей застройкой. По этой причине здание, аналогично соседним, запроектировано многоэтажным, но с увеличением площади этажа по мере увеличения высоты. Это достигается за счет создания спиральной формы каверны, которая также способствует формированию одного из фасадов. Если говорить на языке геометрии, то здание представляет собой поставленную с ног на голову усеченную пирамиду, имеющую ложкообразную выемку примерно половинной высоты по одному из ребер.

И все бы ладно,… если бы не сейсмика. Такая конструкция и ее расчетная схема противоречит всем известным рекомендациям строительных стандартов в части необходимости соблюдения симметрии в поэтажных планах и основании  здания, уменьшения его инерционности с ростом высоты и пр.
Нет сомнения, что авторы проекта учли все эти аспекты (любопытно было бы познакомиться с расчетными схемами и результатами вычислений), и потому появление здания такой конструкции в Ванкувере, безусловно, добавит ему не только славы одного из лучших городов мира, но и одного из лидеров архитектурной и инженерной мысли.

Строительство уже идет полным ходом и должно быть завершено в 2019 году. (Немало занимаясь в прошлом вопросами сейсмостойкого строительства, мне было интересно, в первую очередь, как решается  нулевой цикл (устройство котлована, фундамента, подземной части), и потому я не раз приходил на площадку).

Продолжая разговор об объекте строящемся, нельзя не вспомнить еще об одном не рядовом для Ванкувера объекте, уже построенном – Trump Tower. Это, видимо, последний проект великого ванкуверца Артура Эриксона. И проект мощный. И интересный. Не только из-за претенциозного имени, но, в первую очередь, из-за очевидных архитектурных достоинств.
На нем можно проследить еще одну черту «ванкуверизма», без которой не было бы такого понятия вообще. Это художественная композиция здания, которая здесь создана за счет смещения (кручения) балконов относительно вертикальной оси. Расположенная почти напротив Шангри-Ла и уступая ему несколько этажей в росте, башня, с уверенностью давшего ей имя человека, идеально вписалась в  окружающую застройку, быть может, в нарушение некоторых принципов «ванкуверизма».

Заканчивая разговор о макете Vancouver Hause, нельзя не обратить внимание на заполнение низкорослыми объектами промежутков между собственно мостом и съездами-въездами с (на) него. Все эти здания имеют экологическую кровлю, т.е засеянную травами (как это сделано с самой большой в Северной Америке «зеленой» крышей Vancouver Convention Centre).

На фоне рассмотренного другие макеты выставки выглядят менее интересно и привлекательно, чего нельзя сказать о великолепном экспонате – рояле ныне сверхмодной фирмы Fazioli под названием The Butterfly, непонятно каким образом попавшем на этот архитектурный «форум» (равно как и два висящих тут же роскошных вечерних платья, достоинства которых невозможно оценить в отсутствие модели или уже хозяйки).

Покинув выставку, посетитель сразу оказывается перед Convention Centre, который, похоже, не вызывает у него особых эмоций в смысле архитектурной выразительности. Серое здание внушительных размеров находится рядом с «визитной карточкой» Ванкувера – Canada Place, и, несмотря на все свои профессиональные достоинства и придающую ему международный шарм биопозитивную аркологию – «зеленую» крышу (о чем многие не знают и не видят), должно бы выглядеть гораздо интереснее.

Нет сомнений, что, приложи в свое время к нему руку Заха Хадид или Сантьяго Калатрава, «визитная карточка» Ванкувера привлекала бы еще больше как горожан, так и туристов со всего света. Тем более, что вся примыкающая к этому месту территория смотрится очень цельно и импозантно, особенно в солнечных лучах и отражениях.
Наверняка, тогдашние проектировщики сегодняшнего центра Ванкувера были хорошо знакомы с русским авангардом и одним из его столпов Аристархом Лентуловым, с его как бы нагромождением налезающих друг на друга зданий. Никто тогда и не помышлял ни о каком «ванкуверизме», но имел перед собой эскиз Мастера – провидца, который всем очень нравился и был замечательно реализован.

Глеб Клюев

Leave a reply