СЕМЕЙНЫЙ ПОРТРЕТ В ЧЕРНОМ И БЕЛОМ

Выпущено на January 24, 2011 в Женский клуб, Личный опыт, Мужчина и женщина.

site6Фильм «Family Portrait in Black and White» ванкуверского режиссера Юли Ивановой и продюсера Бориса Иванова представляет Канаду на Sundance Film Festival

С 20 по 30 января в Салт-Лейк Сити в штате Юта проходит главный кинофестиваль Северной Америки – Sundance.

В конкурсную программу фестиваля были выбраны всего два канадских полнометражных фильма – один в категории художественного кино, и один в категории документального кино. Фильм «Family Portrait in Black and White» ванкуверского режиссера Юли Ивановой и продюсера Бориса Иванова вошел в число 12 документальных картин, отобранных на конкурс из 796 фильмов-претендентов со всего мира.

Об истории украинской мамы-опекунши Ольги Нени и ее подопечных детей,  шестнадцать из которых – мулаты, мы писали еще в октябре 2008 года, когда работа над фильмом была в самом разгаре. Напомним читателям фрагменты того давнего интервью.
* * *
site7– Юля, насколько я знаю, ты недавно вернулась из Украины – что-то снимала?
– Да, действительно, я только недавно вернулась из города Сумы на Украине, где снимала новый, совершенно необычный проект. А необычный потому, что моя камера провела три недели с самой, пожалуй, экзотической семьей на Украине – семьей Ольги Нени, состоящей на сегодняшний момент из одной мамы и двадцати трех детей, почти все темнокожие. “Шоколадные» – как называет их Ольга, «черные» – так зовут их алкаши-соседи по сумскому пригороду, – дети, от семи до шестнадцати лет, поразили меня своей теплотой, веселостью, а главное, огромным количеством живой энергии. Во-многом это было как возвращение в свое советское детство, когда не было компьютера, интернета, неврозов и детского одиночества.
Вообще, они называют себя «команда», и я бы сказала, что эта команда местами напоминает развеселую детскую банду, готовую отбрить любого, кто сомневается в их принадлежности к украинской нации. Так как сейчас они уже почти все подростки, на редкие обзывания они незамедлительно и смачно отвечают на чистой украинской мове; но когда они были помладше, некоторым пришлось несладко.

site8– Все-все темнокожие? И где же она набрала их столько?
– Темнокожие у Ольги Нени не все, но… почти все: из двадцати трех детей шестнадцать – мулаты. Откуда взялись дети-мулаты на Украине? Думаю, оттуда же, откуда берутся многие дети, растущие в детских домах и интернатах на просторах нашей бывшей необъятной Родины – от большого сексуального желания одиноких мужчин, в данном случае студентов из стран Африки, и от слабого знакомства с противозачаточными средствами женского населения страны, куда приезжают иностранцы со скромным бюджетом учиться на докторов, медбратьев и инженеров.
Но не будем себя обманывать – темнокожих младенцев одинокие матери оставляют в детдомах значительно чаще, чем «обыкновенных», традиция, можно сказать, такая, унаследованная от вялотекущего и неистребимого расизма несуществующей более страны. Понять этих женщин можно – героическое это дело идти по улице небольшого украинского городка, ведя за руку ребенка  смешанной расы. Так что Ольга, которой сейчас 54 года, собрала своих детей из детдомов многих городов – от Львова до Харькова. Там еще остались, если кому интересно…

site9– Дети есть дети, неважно, какой у них цвет кожи. И все же, почему именно чернокожие сироты привелекли ее внимание?
– Ольга Неня взяла так много темнокожих детей именно потому, что мулатов уж точно никто не усыновит на Украине, хотя ни один из Ольгиных детей не несет на себе печати алкогольной наследственности, в отличие от многих белых детдомовских детей,  имевших несчастье быть зачатыми родителями-алкаголиками и, соответственно, получивших весь букет проблем, связанных с воздействием алкоголя на плод в период беременности.
Темнокожие дети оставляются матерями в детдомах от отчаяния и стыда, и когда узнаешь Ольгиных детей ближе, как же грустно становится от того, что из-за слабости и страха перед мнением родственников и общества их матери лишили себя радости и счастья жить с этими яркими, такими разными и такими классными детьми.

– Какие-то забавные моменты наблюдала в процессе съемок?
– Естественно! Например, когда я только приехала, я была поражена, что дети – и мальчики, и девочки – бесконечно подтягиваются и висят на турнике. Оказалось, что Ольга только недавно договорилась с работягами соорудить этот турник, потому что дети висели на чем попало, и особенно на березе около дома. Вообще, дети разные, с разными интересами, способностями и талантами. Двое часами играют на пианино, причем как играют! Почти все дети здорово поют, и их любимая песня – «Чернобривцы», любой ванкуверский украинец знает ее. Один мальчик – футболист от бога и ни о чем другом вообще думать не может, чем расстраивает Ольгу, которая пыталась заставить его ходить в музыкальную школу.
А забавных кинематографических моментов было несчетное множество – от темнокожего подростка-футболиста Ромы, гоняющего коз по деревне, до урока Гражданской обороны, где рафинированный и элитарный эстет Кирилл учится строевым командам. Также очень смешно, когда любимец всех местных девчонок и пацанов “шоколадный” Сашка, проходя мимо общежития медицинского института, негодует, что «арабы понаехали наших девчонок портить».

– Как соседи, другие горожане относятся к ее “черному детдому”?
– Смотря – кто. Вообще, дети-то не ангелы и не жертвы, а нормальные хулиганистые подростки, так что жалеть их не с чего и относятся к ним, в общем-то, соответственно их поведению. Но вот сосед справа от их дома, в прошлом военный, а в настоящее время – стопроцентный алкаш, считает так: «Группы крови ведь смешивать нельзя, правильно? Вот и думайте.» Я с большим личным удовольствием засняла его,.. ползущим к двери своего дома.
Учителя в школе считают, что почти всем детям надо больше помощи в учебе, но при этом ни школа, ни власти не выделяют учителя для дополнительных занятий.
А если разделить количество часов в день на количество детей в семье, становится абсолютно ясно, что сама Ольга не может помочь с уроками такому количеству детей.
А насчет отношения к ним в городе могу сказать, что одним прекрасным вечером мною были опрошены жители города Сумы, совершавшие променад по «Сотке», центральной улице. Практически все едины в том, что темнокожие дети, родившиеся и растущие на Украине, являются полноценными украинцами, и ни одного плохого слова против них не было сказано сумчанами в тот теплый летний вечер. Они, правда, понимают, что есть на Украине нехорошие люди, которые придерживаются другого мнения, но сумчане таких людей осуждают.
К сожалению, только дважды, в самом конце съемки, задала я вопрос: «А как вы думаете, на Украине к кому хуже относятся – к чернокожим или к евреям?» «Думаю, что к евреям», – ответили мне одинаково оба жителя украинского города Сумы. – «Правда, ни тех, ни других я лично не знаю».
* * *

Я «выловила» Юлю Иванову буквально за несколько часов до отъезда на Sundance Film Festival, чтобы задать ей пару-тройку «свежих» вопросов.
– Во-первых, Юля, поздравляю тебя с приглашением на Sundance фестиваль – я так понимаю, это весьма значительное событие для тебя, тем более с фильмом, про который ты мне однажды сказала, что это работа всей твоей жизни. Вряд ли в данном случае можно сказать, что ты просто вытянула счастливый лотерейный билет – на фестивале ведь, наверняка, достаточно жесткие критерии отбора…
– Ира, конечно же, я вытянула счастливый билет! Не сомневаюсь, что среди 796 фильмов, и из них 12 документальных, присланных со всего мира для отбора на конкурсную программу, были очень стоящие картины. Но, видимо, на те темы, что в моем фильме – Восточная Европа, семья, сироты, усыновление, расизм – мой фильм «глянулся» организаторам фестиваля Санданс больше, чем другие.
Попасть на этот фестиваль – высшая честь для любого документалиста, и в нашей сфере обо этом знают все. Так что сейчас готовятся статьи в англоязычной прессе, было много интервью, Телефильм Канада устраивает прием в Сандансе в честь канадских участников фестиваля, а режиссеры приглашены на обед с Робертом Редфордом, который в свое время организовал этот фестиваль в горнолыжном курорте Парк Сити, недалеко от Салт Лейк Сити в Юте.
И сейчас уже забывается, как два года из трех мы с моим братом-продюсером Борисом Ивановым снимали этот фильм только на собственном энтузиазме, как месяцами я сидела днем и ночью в монтажной, одна, и торопилась смонтировать фильм в срок, чтобы послать для отбора на Санданс. Наверное, я  так сильно хотела, чтобы фильм об этих удивительных детях из пригорода города Сумы на Украине увидели люди по всему миру, что организаторам фестиваля не было не устоять!

– В 2008 году, когда мы с тобой делали первое интервью об этом фильме, работа над которым тогда еще не была закончена, ты мне показала оптимистичную добрую историю – любящие глаза детей, обращенные к матери, милые симпатичные лица… С завершением работы тональность фильма уже, как я заметила, изменилась. Нет, история, рассказанная тобой, не перестала быть доброй, но это уже и не… сказка со счастливым концом… Почему? Дети выросли и вступили в трудный подростковый возраст, априори предполагающий конфликт «отцы-дети»? Накопилась усталость у приемной матери, взвалившей на себя такую ношу – у  меня после просмотра фильма возникло неоднозначное к ней отношение, но больше, наверное, в сторону жалости. Или вдруг изменилось твое отношение к этой семье, этой ситуации?
– В семью Ольги Нени я ездила три лета подряд. Так как детей Ольга брала примерно в одно время и в одном возрасте, то и подростками они все стали, можно сказать, одновременно. Представьте себе – воспитывать 10 подростков! А если еще больше? Это период конфликтов с авторитетом родителей в любой семье. Ольге тяжело, потому что у нее четкие взгляды на то, что такое хорошо и что такое плохо, с которыми она прожила в социалистической стране. А у детей, особенно некоторых, взгляды на те же вопросы совсем иные, ведь и времена другие. Вот и причина конфликтов.
Но фильм, как я считаю, не грустный – он серьезный. И как раз самые грустные части фильма для меня связаны не со  взаимоотношениями матери-опекунши и ее воспитанников, а с тем, что, вырастая, они все больше осознают, что из-за своего цвета кожи пожизненно будут чужаками в своей стране; что ребенок, отправленный интернатом на «лечение» в психиатрический госпиталь, подвергался там лечению пыткой и вышел совершенно психически разрушенным человеком; что усыновление семьями из Италии и Франции, которые берут детей по чернобольской благотворительной программе, Ольгой исключено – пока дети не станут взрослыми, совершеннолетними людьми, а будут ли они усыновлены тогда, кто знает…
Мне и Ольгу жалко – ей уже за пятьдесят, сил у нее становится меньше, а дети вырастают, крепнут, и многие не хотят жить на Украине, так что попытаются уехать. Это естественный процесс жизни, и ничего с этим не сделать, кроме как грустить по поводу неизбежного. Но Ольга никогда не будет одинока – я видела, что многие уже выросшие ее дети, имеющие свои семьи, все равно остаются под ее крылом.

– Продолжение ты, конечно, делать не будешь. Но, наверняка, тебе по-человечески интересно, как складывается жизнь в этой семье после фильма, наверняка, ты поддерживаешь отношения с кем-то из них. Ты не пророчица, конечно, но, как думаешь, что ждет эту черно-белую семью?
– Я с этой семьей связана теперь навсегда, если Ольга не исключит меня после просмотра фильма, так сказать. Я очень надеюсь, что так как Санданс – главный фестиваль Северной Америки, фильм после показа на нем пройдет на многих фестивалях, а тогда люди узнают об этих детях и захотят им помогать. Каждому в отдельности, а не только семье в целом. Им эта помощь, ох, как будет нужна, когда в 18 лет они покинут дом своего детства и останутся один на один со своей жизнью и со страной, в которой они чужаки.

– Спасибо, Юля. Ждем с фестиваля с победой! Удачи тебе и от меня, и от читателей газеты!

Ирина Донская

На фото: Мама с одним из сыновей; Фото семьи 2008 года; Юля Иванова и уже повзрослевшие дети; Школьный день обыкновенного украинского мальчишки

One Reply to “СЕМЕЙНЫЙ ПОРТРЕТ В ЧЕРНОМ И БЕЛОМ”

Оставьте ответ