Интервью с Андреем Крупником, режиссером ванкуверского The Horseradish Theatre
– Город взбудоражен – ходят слухи, что ревизор к нам едет… от Horseradish театра… И, вроде, не совсем тот, с которым нас когда-то Гоголь знакомил… Намекните хоть, Андрей, будет ли в Вашем “Ревизоре” что-то от Николая Васильевича, или под наш век его “осовременили”?
– Слухами земля полнится, как говорится… Но мы действительно делаем всё возможное, чтобы в конце октября, к нашей третьей годовщине, «собрать всех с тем, чтобы сообщить пренеприятное известие» – и посмотреть, как поведут себя в этих обстоятельствах объятые страхом чиновники.
Сразу раскрою одну карту: наша адаптация гоголевского «Ревизора» будет называться «Инкогнито». Всё, что вы увидите в нашем спектакле остроумного, смешного и удивительно современного, – будет как раз от Николая Васильевича.
Приоткрою немного занавес и заодно попробую посеять интригу: мы действительно несколько осовременили «Инкогнито», но всё-таки до нашего века его не дотянули. Остановились где-то по дороге. Где именно – пока не скажу.
– Некоторые театральные критики считают, что эта пьеса Гоголя давно превратилась в универсальный миф о власти и человеческих страхах… О чем Ваш “Ревизор”/”Инкогнито”?
– Мне кажется, Гоголь сам ответил на вопрос, о чём эта пьеса, ещё на первой странице: «Неча на зеркало пенять, коли рожа крива».
Поэтому для меня наша адаптация «Инкогнито» – прежде всего пьеса про нас самих. Про удивительную человеческую способность очень хорошо видеть чужую кривую рожу и совершенно не узнавать собственную в зеркале.
В нашей адаптации, правда, гоголевский эпиграф мы заменили другой народной поговоркой: «Большая рыба ест малую, но и ту ловят». Мне кажется, она довольно точно обозначает ещё одну важную для нашего спектакля тему – пищевую цепочку власти. Всегда есть кто-то, кого ты боишься, и почти всегда находится кто-то, кто боится тебя.
– Горький, Гоголь… Это Ваше давнее пристрастие к классике или считаете, что лишь она способна держать нас сейчас на плаву?
– Я действительно люблю классику. И считаю, что учиться актёрскому мастерству лучше именно на ней: если что-то не получается, сразу становится понятнее, на чьей стороне промах, – автора, по крайней мере, можно смело вычеркнуть из числа подозреваемых.
Не скажу ничего нового: классика потому и становится классикой, что спустя двести лет вдруг обнаруживается неприятное обстоятельство – она всё ещё про нас. Меняются костюмы, словарь, государственные учреждения, средства связи, а человек как-то подозрительно не спешит меняться вместе с ними.
Но я бы не сказал, что только классика способна сегодня держать нас на плаву. Хороший современный текст может быть не менее точным и болезненным. Просто с классикой возникает особое удовольствие: ты разговариваешь с человеком, который умер двести лет назад, и вдруг понимаешь, что он прекрасно знает твоих соседей.
– Ваш любимый персонаж в “Ревизоре”?
– Сложно выделить одного любимого персонажа. Но когда я впервые читал «Ревизора», меня очень сильно задел один совершенно крошечный момент с Петром Ивановичем Бобчинским. Перед отъездом Хлестакова он просит его: «Я прошу вас покорнейше, как поедете в Петербург, скажите всем там вельможам разным: сенаторам и адмиралам, что вот, ваше сиятельство, живёт в таком-то городе Пётр Иванович Бобчинский. Так и скажите: живёт Пётр Иванович Бобчинский».
Для меня это какой-то безграничный гений Гоголя. В нескольких строчках вдруг возникает целая человеческая жизнь. Маленький человек из Богом забытого города, который, кажется, прекрасно понимает собственную незначительность и не просит ни карьеры, ни должности, ни награды. Он просит только одного: скажите там, далеко, большим и важным людям, что я существую.
«Живёт Пётр Иванович Бобчинский».Мне кажется, после этой фразы смеяться над ним уже гораздо труднее. И вообще, после неё «Ревизор» для меня перестаёт быть просто сатирой на чиновников.
– Играли ли Вы когда-либо в Вашем театральном прошлом в этом спектакле?
– Нет, в «Ревизоре» я никогда не играл. Хотя роль Городничего, конечно, – подарок судьбы для любого актёра. Там есть практически всё, что актёр любит: власть, страх, темперамент, мгновенные перемены, возможность быть одновременно страшным и смешным – и грандиозная катастрофа в финале.
Но теперь уже поздно: я оказался по другую сторону стола и вместо того, чтобы играть Городничего, объясняю другому человеку, как его играть. Такова режиссёрская расплата (кокетничаю).
– Театру всего ничего… – это я про возраст, но актеры – даже невооруженным глазом видно! – значительно выросли!..
– С актёрами у нас вообще отдельная история. The Horseradish Theatre изначально возник не как театр, куда собирались уже готовые профессиональные актёры, а как место, где люди очень разного опыта постепенно становятся ансамблем.
И для меня, пожалуй, самое интересное сейчас – видеть, насколько выросли те, кто пришёл несколько лет назад. Причём я говорю не только о технике. Техника приобретается. Гораздо важнее, что появляется актёрская смелость, самостоятельность, вкус, способность существовать на сцене не рядом с партнёром, а вместе с ним.
В «Инкогнито» это особенно важно, потому что это произведение невозможно сыграть в одиночку. Это практически часовой механизм: один персонаж испугался, второй неправильно понял, третий подхватил, четвёртый уже разнёс это по всему городу – и машина заработала.
Поэтому я бы здесь не хотел заранее раскладывать актёров по полочкам и рассказывать, кто у нас «самый-самый». Лучше познакомиться с ними на спектакле. Думаю, некоторые встречи будут неожиданными даже для тех, кто уже видел наши предыдущие работы.
– Как в Вашем театре актерству выучиться?
– Как у нас выучиться актёрству? Тут я, пожалуй, сначала немного поспорю с самой формулировкой. Актёрству нельзя «выучиться» однажды и потом всю жизнь пользоваться полученным дипломом. Перефразируя Глеба Капустина из шукшинского «Срезал»: «Актёрское мастерство – это же не костюм, который купил раз и навсегда. Но даже костюм иногда надо чистить, а актёрское мастерство тем более – его надо поддерживать».
В этой профессии вообще опасно чувствовать себя слишком уверенно: как только тебе начинает казаться, что ты уже всё умеешь, сцена довольно быстро и убедительно объясняет, что ты ошибался. Но и бояться нельзя -— зритель это сразу чует. Так и балансируешь!
При театре сейчас работает наша актёрская студия Stanislavsky Acting Studio (https://stanstudiovan.com). В этом году я веду большую программу по системе Станиславского. Причём для меня принципиально важно вернуть Станиславскому его первоначальный практический смысл. Не превращать его в набор почтенных терминов – «сверхзадача», «предлагаемые обстоятельства», «если бы» – а разбираться, что конкретно актёр делает на сцене, зачем он это делает и почему зрителю должно быть интересно на него смотреть.
Я часто повторяю студентам довольно простую вещь: актёр выходит на сцену не для того, чтобы чувствовать. Он выходит, чтобы действовать. А чувства, если всё сделано правильно, как-нибудь разберутся без нашей помощи.
Приходите на наше «Инкогнито». Мы очень хотим сделать спектакль, на котором сначала будет и будет над чем задуматься. А потом, если нам повезёт, зритель вдруг задастся вопросом: «а где же зеркало?»…
“ИНКОГНИТО”
Спектакль-фантазия по мотивам комедии Н.В. Гоголя “Ревизор”
30, 31 октября, 1 ноября
The Cultch Lab,
1895 Venables St, Vancouver
Проверяла слухи Ирина Донская
Фото репетиционных моментов: Виктор Сафонов