Ванкуверский международный кинофестиваль, как правило, радует сильной программой, а в этом году она особенно хороша. Всё, о чём последние полгода говорит кинематографический мир: новый Альмодовар – “Bitter Christmas”; новый Звягинцев – “Minotaur”, получивший в этом году Гран-при в Каннах; “La Bola Negra” Хавьера Кальво и Хавьера Амбросси, “All of a Sudden” Хамагути, новые фильмы Павликовского и Мунджиу…
Здесь дневник первых моих четырех дней 45-го Ванкуверского международного кинофестиваля – четыре фильма, которые так или иначе задели…
A BIT OF LIGHT
(Kami Nour)
Iran / Switzerland / Canada / Italy / Turkey, 2026, 87 min. Director: Ali Asgari. Starring: Misagh Zareh. Мировая премьера – 83-й Венецианский кинофестиваль, конкурсная программа.
Медленный, глубокий, красивый и очень страшный фильм. Доктор Араш принимает тяжёлое решение и собирается рассказать о нём своей семье – брату, сёстрам и матери.
Я не буду проводить в этой рецензии геополитические параллели. Они слишком очевидны, и называть их мне не хочется. Но именно они позволяют особенно остро почувствовать тягость момента, понять, что по-настоящему важно. Что страшно – а что светло и дорого.
Теперь я понимаю, почему Антон Долин так любит иранское кино. Это действительно великий кинематограф: когда тебе рассказывают обо всём мире через общение людей в простых, повседневных обстоятельствах.
Там есть крошечная сцена, которая, казалось бы, вообще не имеет отношения к сюжету. Главный герой стоит перед немыслимым выбором, с разорванной душой и разбитым сердцем – и в этот момент находит в себе силы помочь другому человеку. Просто оставить свои покупки и донести пакеты пожилой женщине до дома. Не задумываясь ни минуты.
Зачем она там? Затем, что при любых обстоятельствах можно подумать о другом человеке. Эта сцена у меня засела как гвоздь.
И это тоже – немного света.
Ещё одно не отпускало меня весь сеанс: какие же они все красивые. Все герои, абсолютно все. Не киношной, а какой-то настоящей, упрямой красотой. Красивые люди, несмотря ни на что. Красивые лица. Руки, держащие чашку…
И последняя сцена – совершенно потрясающая. Четверо из пяти участников понимают всю тяжесть ситуации. Понимают, какой страшный разговор им предстоит. И в этот момент главный герой вдруг… откладывает его. Просто откладывает. И от этого облегчения происходит переворот.
Вдруг снова появляется вот это самое – немного света. Немного мгновенного, сиюминутного счастья, близости, радости от простых вещей. От того, что мы просто сидим рядом.
Может ли так быть? Имеем ли мы на это право? Большой вопрос. И именно за то, что фильм оставляет его открытым, я ему благодарна.
VENGEANCE IS MINE
/ «Мне отмщение»
США, 1984, 118 мин. Режиссёр: Michael Roemer. В ролях: Brooke Adams (Джо), Trish Van Devere, Ari Meyers. Забытый алмаз: снят в 1984 году, один раз показан на PBS под названием Haunted – и затем забыт на сорок лет. Сейчас отреставрирован на 35-мм плёнке.
Это фильм не для всех. Как и предыдущий. Это вам не блокбастер, не стрелялка, не любовная драма. Это про человеческую душу.
У Джо есть своя рана. Она прилетает домой, в Массачусетс, чтобы закрыть старые счёты, попрощаться с приёмной матерью, выдохнуть после абьюзивных отношений. Она приезжает со своей историей.
Но по воле случая оказывается посредине чужих разбитых тарелок.
Сначала она – наблюдатель чужого распада: алкоголизм, психическая болезнь, развод, ребенок между взрослыми. Потом – невольная участница. А затем становится зеркалом и рассказчицей: произносит вслух то, о чём молчат хозяева этой драмы. То, что они сами о себе боятся даже подумать.
Рёмер снимает это как фреску, как мозаику: кусок лица, кусок крика, кусок тишины на кухне. Поэтому мне и вспомнилась «Герника» Пикассо. Там – война, а здесь, казалось бы, всего лишь внутреннее ощущение. Но мазки те же: они вызывают ужас, передают смутное, почти телесное чувство травмы. И всё это рождается из самых обычных вещей.
Самые страшные раны иногда остаются от разбитых тарелок, которые разбила не ты.
Фильм смотрится удивительно современно, потому что говорит о вечном. Как, впрочем, и «Герника».
Наверное, поэтому первые два дня фестиваля так сложились вместе: один фильм – о том, как сохранить немного света; второй – о том, как чужая тьма может ранить сильнее собственной.
NOBODY’S VIOLENCE / VIOLENCE DU CORPS DE L’AUTRE
Director Denis Côté / Screenwriter Denis Côté / Cinematographer Vincent Biron / Cast: Larissa Corriveau (Mira), Philippe Rebbot (Ludo), Xavier Bergeron (Pierrick), Pierrette Robitaille / Country: Canada (Quebec) / Runtime: 118 minutes
Мира, молчаливая молодая женщина, ездит от клиента к клиенту, помогая людям уйти из жизни. Она выполняет свою работу холодно, почти механически. Непонятно, что удерживает ее в этом круговороте и почему она не может из него выбраться. Встреча с Пьерриком постепенно возвращает ей интерес к жизни и заставляет иначе посмотреть на то, что она делает.
Квебекское кино я обычно очень люблю. Тем более Коте – режиссер умный, странный, ни на кого не похожий. И тема тут огромная, страшная, настоящая: разрешение на убийство из милосердия.
Эмоции, конечно, этот фильм вызвал. Неприятные. Тошнит внутри и не отпускает.
У этой истории есть очень личный фон. Коте писал сценарий во время тяжелой болезни почек, не зная, что его ждет: пересадка, диализ или смерть. С этим же ощущением промежуточного существования он связывает и Mademoiselle Kenopsia.
При этом режиссер подчеркивает: новый фильм не задуман как социальный комментарий о канадской системе медицинской помощи при уходе из жизни. Для него это прежде всего личная история, выросшая из близости смерти и желания жить.
Этот контекст многое объясняет. Но не снимает моего главного конфликта с фильмом. Тема действительно философская, болезненная. А сам конфликт для меня проявляется только в последние двадцать минут.
До этого час с лишним уродства. Жизнь, смерть, болезни, разрешение на убийство: все показано нарочито некрасиво, физиологически неприятно. Может, так и задумано. Но смотреть тяжело. И мне не хватило смысла, который оправдывал бы эту тяжесть.
Очень много, на мой взгляд, бессмысленных длиннот. Сцены и персонажи появляются и исчезают, почти ничего не оставляя. Ждешь, что они куда-то ведут, что потом что-то сойдется. А они просто растворяются
Та самая танцевальная сцена – пять минут под ужасную песню. И тот самый ужин. Самый раздражающий ужин в истории кино.
У критиков тоже нет единого мнения. The Film Stage видит в загадочности фильма его силу. А In Review Online пишет о бесцельной середине и искусственности финала. Второе прочтение мне гораздо ближе. Я вижу, какие вопросы Коте ставит. Но сами по себе большие вопросы еще не делают кино убедительным.
Держит Ларисса Корриво. Она прекрасна. Почти без слов. В ее молчании для меня больше жизни, чем во многих разговорах вокруг. Мира остается закрытой, непонятной, но от нее не хочется отворачиваться. От фильма временами хочется. От нее – нет. В какой-то момент я поняла, что продолжаю смотреть именно ради нее. Она все это держит на себе.
Есть и несколько хороших сцен. Особенно последняя сцена Миры с Пьерриком. Не буду спойлерить. Там вдруг появляется тишина, человечность. Это единственное по-настоящему теплое место в этом холодном фильме. И там я наконец почувствовала то, чего мне так долго не хватало.
Но финал оставил меня в растерянности. Героиня вроде бы преображается. Только она такое сделала, что я не понимаю, как из этого вообще можно выйти преображенной. Для меня между ее поступком и этим преображением остается пропасть, через которую фильм так и не перебросил мост.
Я понимаю, что Коте рассказывает свою историю о возвращении к жизни. Но для меня фильм в итоге упирается в другой вопрос, который засел и в голове, и в животе: Не открывает ли убийство из милосердия дорогу любому другому убийству?
Скажем так: фильм не понравился, но… засел.
BEHEMOTH!
Director Tony Gilroy; Cast: Pedro Pascal (Alex Serian), Olivia Wilde, Eva Victor, Will Arnett; Country: USA / Runtime: 124 min; Premiere: NYFF 2026 Centerpiece; VIFF 2026: Canadian Premiere; Rotten Tomatoes: 85% / Metacritic: 73.
Я получила большое удовольствие. Фильм-симфония.
И, пожалуйста, господа, не читайте синопсис до просмотра: он раскрывает то, что гораздо лучше обнаружить самому. Я прочитала и жалею. Если бы поняла всё по ходу фильма, впечатление было бы в разы сильнее.
Это история виолончелиста Алекса, который уходит из Чикагского симфонического оркестра и возвращается в Лос-Анджелес. Но для меня это прежде всего кино о преемственности поколений. И это очень красиво рассказано.
От непонятного дедушки к немножко сумасшедшему отцу. К больной матери. К брату-неудачнику. К успешному и, казалось бы, вполне благополучному музыканту, главному герою. А дальше… А дальше я не скажу, чтобы не испортить вам впечатление.
Параллельно идёт преемственность в музыке: Моцарт и Гайдн, кантри и блюграсс, современная музыка. Разные голоса, разные формы, но всё это – музыка.
И музыка в этом фильме – говорит. Она не просто сопровождает сцену или задаёт настроение: она рассказывает, что происходит внутри героев.
У Алекса что-то сломалось – и ты слышишь это не в диалоге, а в виолончели. Звучит фрагмент подкаста брата-неудачника – и музыка вдруг становится чужой и о семье понимаешь больше, чем из слов.
Музыка здесь выступает полноправным рассказчиком. А Алекс будто дирижирует собственной версией жизни.
Педро Паскаль великолепен. Тихая харизма: он умеет молчать так, что малейшее движение лица становится событием. И два часа удерживать твоё внимание.
Оливия Уайлд совершенно неподражаема. Её героиня безумная, нервная, непредсказуемая. Роль небольшая, но каждую свою сцену она забирает себе.
Теперь о критике, которую я прочитала уже после просмотра. Мнения разделились: кто-то в восторге (IndieWire с оценкой B+, TheWrap, /Film), кто-то ворчит (Guardian с двумя звёздами из пяти, THR с формулировкой «adagio when it needs to be agitato»).
Многие видят прежде всего травму, семью нарциссов и рваное повествование.
С последним я даже могу согласиться: в начале фильма эта фрагментарность меня слегка раздражала.
А вот с травмой не всё так просто. Ну да, если в любой семье поискать травмы – найдёшь. Но, может быть, не стоит сводить к ним всё остальное?
Мне кажется, Гилрой снял фильм не столько о травме, сколько о том, что остается после нее: о музыке, о связи, о попытке всё-таки играть дальше. Даже если ты всегда оставался на обочине собственной жизни.
Скажем так: это очень хороший, интересный фильм, в котором получаешь удовольствие и от истории, и от того, как он сыгран, и, конечно, от музыки! Рекомендую от всего сердца.
Юлия Барсель
На фото: кадры из фильмов