ИСТОРИЯ БЕЗ ФОТОГРАФИИ

Выпущено на May 2, 2010 в Люди и судьбы, Статьи.

Рассказ о счастливом человеке от нашего эмоционального корреспондента на острове Ванкувер Виктора Кириченко               (www.victor-k.com)

Все было просто как в кино: весна, цветочный магазин, мы с женой выбирали букет из потрясающе красивых, хотя и недешевых орхидей, и вдруг услышали негромкие слова на родном языке: – О, русские люди !

Понятно, что услышать такое в Ванкувере – совсем не редкость, но у нас на острове подобное случается не так часто, тем более не ждешь русской речи от женщины, скажем так, ну в очень уважаемом возрасте, выглядящей совершенно «по-канадски».

Речь ее была правильной, очень правильной, даже, как показалось слишком литературно-изысканной, но с какой-то робкой, неуверенной интонацией и с ощутимым английским акцентом, с которым говорят наши подростки, но который совершенно «не угрожает» даже нашему поколению, не говоря уже о более старшем.

Поэтому первый вопрос, который мы задали, был:                                                                          –  А Вы давно из России ?
– Я… я… в России никогда не жила.
– Ну, тогда – с Украины или Белоруссии… откуда Вы приехали?

– Из Китая… Я там родилась. А в Канаде уже 70 лет… Мои родители уехали из Санкт-Петербурга в 1917-м, ну, вы, наверное, знаете (Да уж, слыхали кое-чего…). Мой папА (она так и произнесла это – с ударением на втором слоге) был в министерстве финансов чуть ли не министром… или что-то такое…

Они без ничего,.. совсем без ничего в Китай уехали, думали – ненадолго, а получилось – навсегда. Но вы не думайте, они о России всегда, всегда! – только хорошо говорили, и мы все только по-русски дома разговаривали. Работу всякую делали, часто, правда, и «всякой» не было…

А потом нам предложили в Канаду переехать, если мы будем свою ферму иметь… А мой папА, он никогда ничего делать сам не умел, а тут пришлось… У нас было три тысячи… куриц?… курей?.. И он сам строил им загородки из дерева… смешные такие… Но сам все время куда-то что-то писал, добивался, хотел снова финансами заниматься… Во все страны писал, он же много языков знал… И, наконец, из самого Парижа ему пришло письмо, его в банк приглашали работать.

Мы так все радовались, представляли, как будем жить во Франции, но тут папа заболел раком и очень быстро умер, совсем еще молодой был… Я не знаю, но думаю, это потому что он переживал все время очень… очень… За нас всех – маму, братьев, сестер моих…
Так мы одни в Канаде и остались. И все равно только по-русски говорили, вы не думайте… А потом, представляете, через 70 лет нашли наших родствеников в Санкт-Петербурге, они так удивились, так удивились, через столько лет… Я и теперь им часто письма пишу… Мне, правда, трудно по-русски – мы говорили, но никогда не писали, так я купила словарь, анло-русский… знаете, такой…

Я так рада, так рада, что они, родственники, у меня есть… А то здесь уже никого из наших не осталось, я совсем одна…  …Дети? Нет, вы знаете, я замуж… не ходила… никогда…

И наша собеседница тут же спросила о наших детях.
– О, мальчики, это хорошо ! А они говорят по-русски? О, это очень хорошо! А я… я… тоже сейчас хорошо живу, у меня квартира… маленькая, зато с балконом, у меня много цветов… я так их люблю… И вот машину… в 74 года! … научилась водить, так что все совсем хорошо…

Тут мне почему-то припомнились строки из Шафутинского – «это стонут в Татарском проливе десять тысяч оставленных нами…» (кто знает, о чем это, тот понял!), и подумалось, не остался ли в этом проливе никогда не встреченный ее муж и отец ее нерожденных детей…

Мне хотелось что-то значительное и умное сказать… или сделать,.. или извиниться – непонятно, за что и за кого. В конце концов, подарить эти заморские орхидеи вдобавок к выбранным ею паре крохотных горшочков с трогательным душистым горошком… Но все, что пришло в голову, это вопрос:                                                                                                  – А как вас зовут ?
– Марина! – привычно, по-канадски, ответила она, а потом задумалсь и, непривычно для себя самой, добавила: – Марина Антоновна… Папа у меня был Антон Антонович…

И я понял – единственное, что я могу сделать для этой женщины – это хоть вот так, на газетной странице, сохранить память об ее отце, об их семье, одной из миллионов с подобными судьбами… Конечно, хорошо бы еще и с фото, подумалось.

– Нет – резко вздрогнула она… я не хочу… фото… – и в ее глазах промелькнул страх, переданный через поколение.

Так что, уж извините, получилась история БЕЗ фотографии.

Оставьте ответ