Интервью с Александрой Магнитской, членом ванкуверского
писательского клуба StoryLab
– Читательскими клубами Ванкувер не удивишь… Даже в нашей русскоговорящей общине их несколько, но клуб StoryLab – первый, который перерос в писательский… Как это случилось?
– Это случилось спонтанно. Однажды в нашем общем чате в “Телеграме” одна из участниц клуба поделилась картинкой, на которую случайно наткнулась в интернете: “Попробуй тратить несколько минут каждый день, чтобы написать что-нибудь о своей жизни”. И дальше – список идей, о чем можно было бы писать. День первый, день второй…
Это было как раз в самом начале года, и мы решили рискнуть: собираться вместе каждый месяц и читать друг другу собственные рассказы, а потом, если все получится, собрать их в годовой сборник нашего со-творчества.
– Вы задаете какие-то определенные темы для творчества? Определенные жанры? Или каждый пишет то и так, как его душа требует?
– Единственное условие, которые мы соблюдаем – заданная тема. Один месяц – одна тема: дружба, детство, любовь и так далее. Какой аспект темы выбирать, как её раскрывать, в каком формате и в каком жанре – каждый решает сам.
Мы решили не ограничивать полёт фантазии друг друга и довериться своим “музам”. Может быть, наступит момент, когда нам захочется более строгих рамок, но пока, как нам кажется, мы в стадии “пробы пера”, поиска своих уникальных стилей и голосов, и определённая доля свободы на этой стадии мотивирует и бодрит.
– Обсуждаете ли вы произведения, написанные членами клуба? Или вы пока в той поре, когда все, что выходит из-под пера, вызывает восторг?
– Мне кажется, с самого начала мы поставили во главу угла доверие, комфорт и взаимную поддержку. Мы – не писательская студия, а круг друзей, искренне увлеченных литературой, словом, красотой выражения мысли через текст.
На данном этапе мы рады каждому рождённому тексту – как радуются рождению детей. При этом серьезный читательский бэкграунд, накопленный после семи лет активного участия в книжном клубе, помогает нам проводить параллели и стимулирует радость узнавания знакомых стилей и приёмов.
Часто кто-то из нас восклицает на встрече: это же как у Хэмингуэя! Ну настоящий Шукшин! Дина Рубина, не иначе! Мы обращаем внимание на интересные повороты, необычные метафоры, активно обсуждаем сам контент – о чём был рассказ. Искренне смеёмся, по-настоящему плачем и неизменно подбадриваем друг друга.
Конструктивная критика, на мой взгляд, присутствует ровно в той степени, в какой она необходима нам всем в текущем периоде.
– Есть ли в клубе темы, которые близки всем на сегодняшний день?
– Сложный вопрос. Близка ли всем, например, на сегодняшний день тема любви? Эмиграции? Дружбы? Или это – вечные темы, те, которые актуальны всегда, и неизменно волновали и будут волновать каждого рефлексирующего человека?
Мы пишем про обычную жизнь: любимые вещи, дорогих людей, смешные случаи, эмиграцию, родные места и памятные события. Этакий разноцветный сборник уникальных эмигрантских личностей и судеб, приправленный вымышленными зарисовками на заданную тему и серьёзными рассказами в классическом литературном формате.
– Был ли, есть ли у кого-либо из членов клуба писательский опыт? Или все новички в этом?
– У всех нас разный писательский опыт. У кого-то был и есть свой онлайн-блог, кто-то серьёзно занимался писательским мастерством и посещал курсы, кто-то никогда раньше не пробовал писать.
Это создаёт очень питательную и интересную атмосферу, в которой мы учимся друг у друга, “переопыляемся” взаимным вдохновением и постепенно наращиваем и развиваем писательские “мышцы”. И, надо сказать, всего через полгода активной практики, даже у новичков уже выработался свой самобытный стиль и “голос”.
На самом деле, это необыкновенный опыт: узнавать своих хороших знакомых буквально заново – через творчество и текст, талант и самовыражение.
– Кто вы во внеклубной жизни?
– В нашей компании есть музыкант, специалист по медицинской статистике, два учителя, два риэлтора, IT-специалист, организатор мероприятий и бухгалтер.
Люди очень разного бэкграунда, что делает тексты ещё интереснее. У каждого своё мышление, взгляды на одни и те же явления, способ выражения мыслей через слова.
Профессия, безусловно, накладывает отпечаток. Например, одна из участниц на прошлой встрече читала свой текст со вставками из классической музыки (она пианистка).
– Пишете – для себя исключительно? Или все-таки есть желание где-то публиковаться? В интернете немало сайтов для творческих людей…
– Наш клуб совсем юный – мы начали в январе этого года. Радует наша дисциплинированность и регулярность, это уже успех.
Писательство помогает нам развивать наблюдательность, а уже написанные тексты подпитывают литературные амбиции. Чем больше мы пишем, тем важнее становится поиск точной формы, верной интонации, выбор той или иной истории. Классический рассказ или эссе, автофикшн или свободная рефлексия?
Серьезные литературоведческие вопросы звучат на встречах всё чаще, и это радует. Через атмосферу поддержки и чтение произведений друг другу рождается уникальный путь к серьёзной литературе каждого из нас.
Да, мы хотели бы красиво сгруппировать наши рассказы в сборник, а потом… Не знаем и пока не загадывали дальше. Пусть пройдёт этот год, и сами тексты приведут нас к нужным выводами и решениям.
– Успехов первому в нашей общине писательскому клубу! И, на прощание, можете ли поделиться с читателями каким-то небольшим рассказом, рожденным в “стенах” StoryLab?
– Спасибо! И одна из участниц клуба разрешила поделиться одним из своих рассказов. С удовольствием делимся с читателем!
НОСКИ
Раза два за зиму к нам на Колыму, в Магаданскую область, в заснеженный шахтерский поселок приходила посылка от бабушки с далекой жаркой Кубани.
Состав посылки не менялся: бабушкино письмо, написанное размашистым почерком на тетрадных листочках, грецкие орехи и пять пар шерстяных носков.
В письме бабушка сообщала сельские новости, которым, в зависимости от того, как долго посылка шла через всю страну, было от трех до пяти недель.
Грецкие орехи, редкое лакомство на Севере, съедались в первый же вечер. Их колол папа орехоколом-драконом, совершенно сказочным предметом, на мой детский взгляд, ибо откуда дракону было взяться в советском детстве?
Носки были толстые, колючие, связанные бабушкой из серой овечьей шерсти для всех членов семьи. В одну из наших редких поездок на Кубань я узнала, что бабушка и пряжу прядет сами.
На веранде ставилась старая прялка, вся поеденная каким-то жучком, который оставлял круглые дырочки на посеревшем дереве. Бабушка вытаскивала клок шерсти из раскрытого мешка, клала себе на колени, расчесывала его каким-то особым гребнем, выбирая из шерсти щепочки и колючки. Начесав изрядный пучок, давала толчок большому колесу и тут же принималась ритмично жать на педаль, задавая ему постоянную скорость, а сама вытягивала прядки шерсти, подкручивала их и направляла к вертящейся катушке.
Помню, как я завороженно наблюдала за множеством крутящихся частей, которые поскрипывали, постукивали, шуршали. Помню бабушкины коричневые пальцы с крупными суставами, которыми она так ловко, почти не глядя, формировала нить.
Бабушка рассказывала, что прясть она научилась еще девочкой на специальной маленькой прялке. Я ясно представляла: три девицы под окном пряли поздно вечерком, и одна из них была моя молодая бабушка Лиза.
Напряв пряжи, бабушка принималась за вязание. Вязала она на четырех спицах вкруговую. Спицы были тонкие, острые, блестящие, совершенно точно скользкие; однако петли сидели на них туго и никогда не соскальзывали, когда вязание было в руках у бабушки. Вязала она тоже практически не глядя, только доходя до пятки и носка – присматривалась.
Сколько же пар носков она связала за свою жизнь? Сто, двести, тысячу? Посылки получали каждый из ее пяти детей, разбросанных по всему Союзу – Челябинск, Томск, Новосибирск, Магадан. Каждую осень, в октябре, покончив с огородными работами и с закрутками, бабушка начинала вязать, а к ноябрю мы уже шли на почту за посылкой.
Открывали деревянный ящик, высыпали орехи на стол, читали письмо, доставали и рассматривали носки, которые были приметой начала зимы: их носили дома, так как пол в нашем деревянном домишке был ледяной, надевали на физру в лыжные ботинки и на прогулку – в валенки.
Когда от частой носки на пятках протирались дырки, мама ставила на них заплатки из ткани, что выглядело очень эклектично. А там подоспевала и новая посылка с носками, которых нам хватало до конца зимы.
С бабушкой я виделась всего несколько раз за детство, как и другие внуки, которых привозили повидаться на Кубань каждые два-три года. Но мне кажется, что образ сухонькой старушки на тенистой веранде за вязанием – это картина, которую, может быть, не каждый из нас видел, но все хранят в памяти…
Photo submitted