День шел к своему завершению, о чем напоминала луна, появившаяся на темном небосводе. Звезды же в городе всегда оставались практически невидимыми. Свет луны дополнялся ярким светом уличных фонарей, отвоевывавших у наступающей темноты яркие пятна, в которых перекатывались упавшие с деревьев листья, гонимые в никуда холодным осенним ветром.
Улицы начинали пустеть. Редкие пешеходы торопливо вышагивали по своим делам, невольно ежась под ударами колючего ветра.
И лишь один из пешеходов явно не спешил. Он любовался видом вечернего города, неторопливо разглядывая фасады красивых зданий и убегавшие вдаль улицы. Был он молод. Детство и юность его прошли в небольшом горном селении, и вид современного города вызывал у него трепетное ощущение познания ранее неведомого. Все было ново и необычно и отзывалось в душе чувством неосознанной радости и счастья. Так и шел он неспешно, не замечая порывов осеннего ветра и все более сгущающейся темноты.
В одном из дворов, расположенном вдоль улицы, по которой шел приезжий, коротала вечер компания трех приятелей, жителей этого района. Молодых и крепких собой. Единственное, в чем они преуспели в своей жизни, были их здоровые тела, заботливо накачанные физической силой для совершения жизненных подвигов, которые виделись в искоренении всего, что им было чуждо. Многое у них вызывало внутренний протест – от чужого успеха в жизни до любого благополучия.
Вид красивых зданий, современных автомобилей, аккуратных дворов, элегантной одежды и красивых девушек вызывал у них идущую из глубин их душ и неотягощенного познаниями разума всепоглощающую злобу.
Они не могли найти подходящего для себя места в этом мире и причину своих жизненных проблем видели в иноверцах, лишающих их, в чем они были уверены, положенных им благ. Не будучи знатоками истории своей страны и традиционной для ее граждан религии, еще в меньшей степени они обладали познаниями из жизни и культур иных народов, которые, однако, виделись им крайне враждебными.
Скрашивать унылую жизнь помогало систематическое пьянство, дававшее возможность забывать свое пустопорожнее бытие и порождавшее в замутненном алкоголем мозге ощущение собственной значимости и жизненной силы.
Вечер у них не заладился.Промозглая осенняя погода навевала безотчетную тоску, которую нечем было развеять, так как иссяк запас спиртного, уже ими выпитого. От этого резко снижалась возможность самореализации.
Заняться было нечем, и от всего этого неосознанная яростная злоба закипала в их душах. Им было противно все вокруг – и они сами себе, полупьяные, с пустыми и глупыми разговорами, и холодный осенний вечер с тоскливо завывающим ветром и пустеющими улицами.
Вид одинокого прохожего, никуда не спешащего и, очевидно, с удовольствием прогуливающегося, невзирая на осеннюю погоду, не мог не привлечь их внимания. К тому же был он явно чужак. Своих, живших по соседству молодых людей, они знали.
Этот же был явно пришлым, да еще и характерной наружности, присущей детям гор.
Вот оно – воплощение того, что отравляет им жизнь. Идет по их улице, по их городу и, в отличие от них самих, неприкаянных, явно всем весьма доволен. Как же так?
Им у себя дома все плохо, а этому чужаку – хорошо. Где же справедливость? Нет, так не должно быть.
Быстро, не сговариваясь, сорвались они со скамейки, на которой коротали вечер и врассыпную, подобно стае волков, загоняющей добычу, ринулись к одинокому прохожему. Они и сами не знали в тот момент, чего от него хотят. Просто был он им противен всем. К тому же чужак, да еще на их улице. И, наконец-то,.. появилось чем заняться в тоскливый вечер.
Агрессивный вид бегущих парней не вызывал сомнений в их намерениях, и одинокому прохожему не оставалось ничего другого, как попытаться убежать от них. Однако эта попытка лишь только раззадорила преследователей, с веселыми улюлюканьями продолжавшими гнаться за намеченной жертвой. Пытаясь оторваться от погони, незнакомец ринулся в темные дворы, и в этом была его ошибка.
Те, кто преследовал его, жили здесь с детства и знали каждый уголок. Они умело гнали прохожего в тупик, расположенный за школьным зданием.
Увидев, что бежать дальше некуда, преследуемый обернулся и сразу же был сбит с ног настигшими гонителями. Молча и деловито, распаленные погоней, с искаженными пьяной злобой лицами, они стали избивать его ногами, старательно попадая в наиболее уязвимые части тела поверженного ими незнакомца.
Неожиданный крик “Что вы делаете, негодяи!” заставил их остановиться. Замешательство было мгновенным. Вновь всей сворой они ринулись теперь на того, кто посмел их остановить.
Это был крепкого сложения блондин. Не испугавшись, он точным и сильным ударом опрокинул одного из нападавших на землю. Умелой подсечкой очередной из них был отправлен вслед за первым. Такая же участь ждала и третьего негодяя, в испуге пятившегося от незнакомого крепыша. И в этот момент коварный удар кирпичем сзади по голове сразил спасителя.
Он упал лицом вниз, широко и беспомощно раскинув сильные руки на асфальте. Вокруг его головы быстро растекалось бурое в свете луны пятно, окружая его голову подобно нимбу. Жизнь покидала сильное тело, сотрясаемое предсмертной конвульсией.
Понимая, что и он обречен, тот, кого пытался спасти от расправы умирающий, хрипло выкрикнул: ” Спасибо, брат!”. С воплем “Какой он тебе брат?!” свора ринулась добивать истерзанного ими человека. Вскоре и с ним было покончено.
В свете луны, невидимые людям, поднимались к небу две души, глядя вниз на свои поруганные тела и беснующихся над ними зверей в человеческом обличии.
Они устремлялись туда, где вечный свет и покой. Где нет вражды и ненависти. Где ждал их Создатель, для которого все люди были детьми его, по недомыслию своему поделившие его на своего и чужого…
Вечер у мерзавцев удался…
Ю.Березин,
Ванкувер