Рассказ-победитель одноименного конкурса, проводившегося ванкуверским интернет-порталом http://www.zemlyaki.ca
Автор рассказа – Kiparis
Меня зовут Вадик – это имя для меня придумали мои родители, этим именем меня называют папа и мама, сестренка Анютка, дедушка и бабушка, а для моих друзей я – Моренго. Это имя я придумал для себя сам. Нравится оно мне очень. Родители часто слушают свои любимые песни и в одной из них тетя поет очень веселым голосом:
– Меня зовут Моренго, Моренго, Моренго.. меня зовут Моренго , Моренго-о-o…!
Моя семья живет в старом доме на тихой 50-ой авенюшке западного Ванкувера. Папа, мама, я и Анютка живем на главном этаже. К нам можно зайти с улицы по центральной лестнице, эта лестница мне нравится. Ни у кого такой нет. Она полукруглая, с широкими гладкими перилами, по которым я умею скользить сверху вниз. На улице у нас стоят две машины… На улице – потому что удобно, вышел – и сразу идешь в дом и не надо объезжать квартал, чтобы в узком «бэклайне» заезжать в наш не очень-то большой гараж. Дедушка и бабушка живут в «бейсменте» – у них есть отдельный вход, своя кухня с плитой и холодильником. Я часто бываю у них. Моя сестренка Анютка тоже их частый гость.
Моя семья приехала с Украины. Бабушка и дедушка говорят, что тут им скучновато. А раньше, когда были молодыми и здоровыми, они жили весело, хотя у них не было такого замечательного дома, как здесь у нас в Ванкувере. Они жили в Харькове в какой-то коммуналке, где проживала куча всякого народа, а из удобств был лишь туалет – один на всех.
В нашем доме очень часто присходят ремонты с различными переделками. То папе не нравится дорожка, ведущая к лестнице, то мама хотела бы иметь много красивых цветов в саду. Вот в прошлом году маляры перекрасили наш дом в бордовый цвет, а мои любимые лестничные перила – в белый. Во дворе папа с дедушкой пристроили две кладовки. Мама заказала китайскому дяде проект на переделку нашего сада, но когда он был готов и дядя прислал красивый чертеж с заголовком «Дмитрий энд Зина Гарден», папа схватился за голову, скрипнул зубами и тихим голосом отрезал: «Дорого». Пришлось маме купить несколько горшков герани в Суперсторе и высадить ее у входа в наш замечательный дом.
Перед входом в наш дом растет большое дерево, оно даже выше нашего дома. Оно всегда зеленое – и зимой, и летом, его темно-зеленые листья покрыты острыми шипами, и к веткам невозможно прикоснуться. Гроздья ярко-красных ягод очень украшают это дерево. Старые листья его время от времени желтеют и опадают. Их бывает много, убирать их неприятно – такие они колючие. Папа сказал, что надо сделать это замечательное дерево поменьше и как можно более стройным. Он долго искал мастера по подстрижке деревьев, ему нужно было, чтобы это было недорого.
И вот однажды на стареньком грузовичке, на крыше которого были прикреплены лопаты, грабли и метелки, приехал дядечка. Они с папой долго ходили вокруг дерева, указывая то на его верх, то на нижнюю часть – я видел все это из окошка дедушкиного бейсмента. Потом дядечка вытащил свои инструменты и стал срезать ветки дерева снизу с противоположной, не видной стороны ствола, делая себе узкий ход наверх. Довольно быстро он добрался до верха и ровно срезал большую часть макушки дерева. Используя большую раздвижную лестницу, дядечка специальной машинкой постриг дерево со всех сторон, а срезанные колючие ветки собрал и увез. Вся эта работа заняла полдня. Потом я слышал, как папа сказал маме, что уплатил этому шустрому дядьке 300 долларов. Папа при этом был очень доволен, а мама – не очень.
Стройное, аккуратное дерево манило меня. Я знал, что там есть лаз наверх, по которому лазал шустрый дядька. Как-то я подошел к дереву и заглянул вдоль ствола вверх. Там, в густой кроне, хорошо было бы сделать что-то похожее на довольно уютное гнездо, где можно спрятаться и сидеть, а тебя никто не увидит. Я полез вверх по стволу и сучьям и сразу же почувствовал уколы многочисленных игл. После этого желание осваивать укромное место сразу пропало, и я, разочарованный, сполз вниз, где стоял, почесывая места уколов, с грустью глядя на несостоявшееся гнездышко.
Оказалось, что мой добрый дедушка видел все это из окна своего бейсмента. Спустя некоторое время он не спеша вышел ко мне.
– Что, накололся? – хитро прищурившись, произнес он. – Знаешь, – продолжал дед. Добрая улыбка не сходила с его лица. – Я поговорю с твоим отцом и, может быть, помогу тебе заполучить свой угол. В прошлом году я был в гостях в окрестностях Портланда и видел там «три-хауз» во дворе дома. Он был сделан еще в то время, когда ребята, проживающие в этом доме, были детьми, а сейчас они уже студенты и приезжают иногда на каникулы. Мне тогда понравился этот домик, ведь у нас, в нашем детстве, таких домиков не было, да и в голову никому не приходило их строить для детей. В лучшем случае, это были песочница, грибок от солнца да качели. Если отец даст добро, то у тебя будет такой же.
Эта идея мне понравилась, и я стал ждать. Когда дедушка с бабушкой жили на Украине, у них была небольшая дача – с маленьким самодельным домиком. Они любили там отдыхать и выращивать овощи и фрукты. И сейчас здесь, в нашем доме, они стараются что-то сделать полезное для дома и для нас. Работая в саду или во дворе, дед всегда приговаривал, что во всем нужен порядок. Давно-давно он был военным, это ему нравилось. Он хотел, чтобы мой папа стал военным, но папа почему-то стал бухгалтером и причем неплохим. Вспоминая свои старые военные времена, дед доставал из чемодана начищенные хромовые сапоги.
– Хромачи вы мои, хромачи, – приговаривал он при этом, надевая их, в основном, к праздничному обеду, после которого прохаживался по дому, пощелкивая каблуками. К вечеру хромачи укладывались в чемодан до следующей прогулки. Обычно это бывало на 23 февраля, 1 мая, 7 ноября и 5 декабря.
И вот отец дал согласие на строительство домика, мама была против, она сказала, что это будет портить общий вид сада и дети могут упасть из него, и вообще это будет выглядеть как курятник. Бабушка промолчала – она всегда молчит в таких случаях.
Где-то через день дед достал доски (они оставались и накапливались от наших постоянных ремонтов и хранились на всякий случай в дальнем углу сада, укрытые большим синим покрывалом). Дед вынес и подключил пилу, нарезал столбики и два из них вкопал в землю. Я помогал ему, придерживая их, чтобы они не падали. Затем дед приделал другие столбики к дереву. Получилась рама для пола, потом каркас для стен и крыши. На другой день дед нарезал доски по размеру и стал прибивать их к раме – получились стены, в одну из них дед встроил оконце, приделал дверку – крышку от старого стола. Я старался подавать ему все небходимое.
Через несколько часов работы дед обычно уставал и, бросив все, шел к себе в бейсмент, ложился на диван и, с баночкой пива, смотрел русское телевидение, кого-то там постоянно ругая, но больше всего – какую-то красивую тетю с круглой косой на голове.
На третий день мы сделали крышу и приделали веревочную лестницу. Красить домик не стали, это же дом среди деревьев, как бы часть их.
Итак, мой дом готов. Я нашел в маленькой кладовке ящик – это будет столик. Нашлась пара детских раскладных стульчиков – их тоже в домик.
Как я уже говорил, мое второе имя – Моренго. В моем понятии, это имя очень подходит человеку, который любит путешествия, охоту, приключения. Мама же думает иначе.
– Дурачок, маренго – это такой серо-черный цвет материи. Говорят, такого цвета были штаны Наполеона, когда он штурмовал небольшой городок Маренго. Я справлялась об этом по интернету, сынок, – настаивает мама.
– Да мне плевать, – думаю я, ну нравится мне это замечательное имя и не хочу ничего слышать про какого-то там Наполеона.
Поэтому я принес в домик свой лук со стрелами, старый кухонный нож со сломанным напополам лезвием, барометр, старые, никому не нужные часы на батарейке и небольшой индейский барабан. На вбитый в стену большой гвоздь повесил связку крепчайшей веревки, найденной мною когда-то на берегу океана на острове Варгас, где я был с папой и мамой в прошлом году.
Мой бинокль Бушель тоже повесил на гвоздик. Пиратский пистолет (декоративный) получил достойное место на стене, рядом с медным охотничьим рогом. Моя большая фотография (мама напечатала ее на принтере), где я стою с луком и стрелами на длиннющем пляже острова Варгас, заняла свое место над столом.
Когда дедушка заглянул внутрь моих владений, он сказал:
– Ну, ты даешь, Моренго, а у меня такого не было никогда, да и у отца твоего тоже.
Через день я сделал так, что ко мне в гости зашел соседский мальчик Карлуша. Зависти его не было предела. У него же такого дома нет и, я думаю, не будет, потому что у него нет такого замечательного и доброго деда, ведь это он был «закоперщиком», как сказала моя безответная бабушка.
Добралась до моего дома и моя семилетняя сестренка – в уголке дома я однажды обнаружил горсть морских ракушек, маленького беленького слоника и коробочку со стеклянными разноцветными шариками. Не понимаю, как и когда она смогла по веревочной лестнице забраться в мой дом.
А уж когда ко мне пришли на день рождения несколько моих друзей, то мне стало как-то страшновато – не обвалится ли дом. И увести их из моего домика было очень и очень трудно.
Теперь всегда в хорошую нежаркую погоду я сижу в домике – занимаюсь своими делами, читаю книжки, чувствую себя путешественником и бывалым охотником и думаю, что никогда не променяю его на что-то другое, буду жить так всегда.
Ванкувер, 2010