Еще, говорю, мы делаем ракеты
И покорили Енисей
И даже в области балета
Мы впереди планеты всей
Ю. Визбор – «Рассказ технолога Петухова»
На прошлой неделе на озaдаченных типично питерской дождливой погодой жителей Ванкувера обрушилось неимоверное счастье, о котором многие из упомянутых жителей и не подозревали, а большинство так и не узнало, поскольку пришествия счастья не рекламировали заранее. А жаль, так как гастроли Михайловского театра из Петербурга (кстати, первые за всю историю театра гастроли в Северной Америке) – штука редкая.
Русской прессе Ванкувера маркетинговые таланты из Северной Пальмиры забыли о событии даже сообщить. Конечный результат такой работы с бывшими, а также настоящими соотечественниками, просто потряс. Но об этом чуть ниже.
Я узнал о счастье в день начала гастролей, случайно открыв либерально-пролетарский таблоид “The Vancouver Sun”, где говорилось о пяти спектаклях «Лебединое озеро», о труппе, музыкантах, о вспомогательном персонале общим числом в 300 человек. Говорилось о том, что в оркестровой яме, несмотря на тесноту, поместится больше работников скрипичного и альтового ключей, чем существует музыкантов на зaрплате в Vancouver Symphony Orchestra.
Последний раз я видел «Лебединое озеро» живьём во времена предыдущей эпохи застоя и потому с удовольствием освободил от всех своих дел вечер четверга, чтобы получить дежавю по полной программе, согласно срочно закупленным через интернет билетам.
Но сначала пару слов о театре. В давние советские времена в Петербурге процветали три балетные компании, наверняка скромно называвшиеся в те годы «Коллективами
Коммунистического Труда». Первым считался Мариинский театр (в те годы известный как Кировский), вторым – Михайловский (бывший Малый Академический – тот, что напротив Русского музея), и третьим – отпочковавшаяся от Мариинки труппа «Хореографические миниатюры», созданная гениальным Якобсоном.
В Мариинке, где блистали, откуда ездили за рубеж и подчас не возвращались в СССР звёзды балета (Нуриев, Барышников, Макарова), в кордебалет брали достаточно много приблатнённых дев, невзирая на их, говоря по-армейски, неадекватные тактико-технические характеристики, такие, например, как укороченные волею судеб берцовые косточки. В результате балеты не производили подчас цельного впечатления из-за разницы в классе лидирующих исполнителей и подтанцовывающей труппы. Как, скажите, после сцены в начале второй картины или, допустим, Pas D’Action, в исполнении Барышникова и Путиновой, можно было смотреть на танец стелящихся у паркета малых лебедей?
Значительно более современный балет Якобсона был не всем по вкусу, особенно партийным вождям, в основном, за счет репертуара, но он привлекал звезд, которые по разным причинам не прижились ни в Большом, ни в Мариинке. Помнится, во времена моей молодости в нем блистали Алла Осипенко и Джон Марковский.
И, наконец, была золотая середина – Михайловский театр. Со времён Николая Первого нацеленный на слегка статичные, но классические мотивы, Михайловский балет привлекал своими декорациями, костюмами, длинноногим подтянутым кордебалетом и ровным, на хорошую пятёрку, мастерством балерин.
Вот почему мы с женой ни минуты не сомневались, что идти на балет надо. Меня сразу же насторожила удивительная легкость парковки под театром. Машин было мало. И вот мы проследовали в Dress Circle, откуда открывался вид не только на сцену, но и на … полупустой зал. Увы, это так. Мне лично было стыдно за бездарных «специалистов», которым доверили проведение и рекламу гастролей.
Но перейдем к балету. Классическая постановка Петипа/Горского-Мессерера жила и побеждала, и слава Богу. Изголодавшийся по классике народ давно уже устал от чересчур современного псевдобалета, где нагие танцоры только и способны, что имитировать соитие между старым японским самураем и гейшей, а подчас, потакая представителям гордых меньшинств, и между самураем и матадором, и, как правило, под раздражающий музон.
А у нас всё было, как надо, как завещал Пётр Ильич – пляски Бенно (шута) и танцы крестьян, застолье и танец с кубками, царственная владелица замка и подвыпивший наставник принца – всё кружилось и сверкало, как и 120 лет назад, при царизме.
После перерыва (антракт между второй и третьей картиной), пройдя через буфет, где я, из-за стресса, вызванного заполненностью зала, слегка облегчил на радость официантке емкость с 12-летним Glenlivet, мы уже не возвратились наверх, а заняли пустуюшие в девятом ряду партера места. Хвала Всевышнему, все кресла впереди нас или сбоку были более-менее заняты, a всё, что было позади, само-собой исчезло, как и не существовало вовсе. И мне стало легче.
Я уже не чувствовал себя на репетиции, а характерные танцы вскоре навели меня на сентиментальные думы о младых летах канувших туда же, куда в конце балета канул, в полном согласии с либретто, негодяй филин, он же волшебник фон-Ротбардт, которому Зигфрид (Виктор Лебедев – удивительно правильная фамилия для спектакля!) успел оторвать только одно левое крыло, хотя далеко не за такое в путинской России сами знаете что отрывают.
Вообще, и Зигфрид и Одетта/Одилия (Оксана Бондарева) выступили у нас замечательно, и, дай Бог, попадут на главные роли в родном театре. Как и ожидалось, костюмы и декорации были на высоте, кордебалет ошибался крайне мало, был длинноног и по-блокадному худ. Целостное впечатление от действа осталось замечательным, как в младые годы, когда родители в первый раз взяли меня с собой на этот балет. Дежавю всё-таки произошло и праздник получился.
Не испортили нам вечера и сидевшие наискосок зрители китайского происхождения, которые всё время почесывали себя и свои волосы, позёвывали, и, наверное, пеняли судьбе за то, что попали на Swan Lake, тогда как по-сычуаньски им мечталось о каком-нибудь Swine Lake, заполненном соевым соусом.
К субботе беспроволочный, он же сотовый, телефон, разнёс благую весть по знакомым, и, согласно отчету моего друга Павла Т., пустых мест было уже не более 20%.
Теперь будем ждать лет …надцать, но, надеюсь, меньше, новых гастролей Михайловского. Остаётся только уповать на то, что к проблеме маркетинга в следующий раз отнесутся серьёзнее. Ведь только нашим народом можно было легко заполнить зал все 5 раз!
Г. Хаскин