Мы предлагаем вашему вниманию первый рассказ, присланный на конкурс на лучший рассказ / новеллу / зарисовку
к фестивалю «День России». Автор – Надежда Веселова
Мне в жизни как-то повезло с тетками. Их, конечно, немного, всего три, но зато какие! Весьма добротные и качественные тетки. И я их очень люблю и подозреваю, что и они ко мне испытывают хорошие чувства. А, может быть, даже и любят тоже. Кто-то, может быть, подумает: «Какая невидаль – тетки, у нас тоже есть!» Но я вам скажу: «Мои все-таки лучше ваших, это я точно знаю».
Средняя тетка Лидия Ивановна с самого моего детства всегда брала меня в лес за ягодами. Наверное, благодаря этому обстоятельству, я так люблю лес и природу вообще. А ягодница Лидия Ивановна знатная. Много в этом году ягод, неурожай ли, обобрано местечко или нет, сытые сейчас комары или голодные, как собаки, – все равно у тетки полная корзинка ягод. Да еще и мне поможет собрать. И сказки при этом рассказывает, чтобы я своим ходом с делянки не дернула.
А вы говорите, ваши тетки лучше…
В тот день мы поехали за малиной. Не одни, а с теткиными коллегами по работе и, по совместительству, приятельницами. Доехали на попутках до двадцатого километра в сторону Ржева, где шли вырубки леса, а на делянках было много земляники и малины.
Никогда не забуду тех дней. Конечно, ягоды собирать не такое сладкое занятие, как их потреблять – надо рано встать, кусают комары, от росы холодно и мокро, и работенка эта не для десятилетних непосед. Можно сказать, ювелирная. Но представьте: пробираешься внутрь куста, а над головой, вокруг лица свисают крупные, сочные ягоды, сладкие даже на вид, мокрые, чуть прозрачные от солнца, даже какие-то ненастоящие, потому что таких ягод просто не может быть. А еще попадались кустики малинника с желтоватыми, будто янтарными ягодами, совершенно особенными. И я этому очень радовалась. И помню еще, что эти ягоды не пролезали в горлышко стеклянной бутылки, в которое я пыталась их запихивать, потому что ведерко мое быстро наполнилось. Чай из бутылки я выпила, а поесть решили, когда будем выходить с делянки.
Лес у нас, надо сказать, заготавливался в те годы безобразно. Сучья валялись огромными кучами, зарастая кустарниками и малинником. Пни, верхушки деревьев, кора – можно ноги сломать, пока дойдешь до тропинки. И вот пробираемся мы по делянке с полными ведерками к выходу, уставшие, голодные, как и положено к обеду, но довольные. И вдруг тетка Лида увидела кучу мусора, присмотрелась и говорит: «Вот Витька-пакостник! Мусор не на свалку вывез, галоши-то наши!».
Придется и про Витьку вам рассказать. Витька – теткин муж, а, значит, и мой, какой-никакой, а дядька, работал в то время как раз в той организации, которая так безобразно в лесу орудовала. И для него свалить в лесу кучу хлама – до кучи – было обычным делом. Не знаю, писать про него еще или нет? Был он пьяницей, слегка дебоширом, любил кино про Чапаева, ну, и царство ему небесное!
Ну вот, «Галоши-то – наши» – проговорила тетка и с досады эту галошу пнула ногой. Как же она легкомысленно поступила! Предусмотрительный и осторожный человек подумал бы: «А не живут ли в галоше, к примеру, осы?» Но тетка еще тогда не была человеком осторожным и предусмотрительным, иначе не вышла бы замуж за своего Витьку, и в тот момент ничего не подумала, а просто представила, что это никакая не галоша, а явно Витькин зад. И вдруг из-под этого за…, тьфу, из-под этой галоши вылетает разъяренный осиный рой и – за теткой… Я-то уже подальше отошла, к остальным. Ради чего мне-то какой-то двоюродной галошей любоваться?
Оглядываемся и видим: по пересеченной местности несется тетка, орет что-то наподобие «ооо-ыии», в переводе на русский «осы», и размахивает руками, вернее, одной рукой. В другой-то – ведро. А ведро она не бросит ни за что, выскочи из галоши хоть стадо носорогов. Дальше – еще чудней. Тем, кто уже в лес с делянки ушел, послышалось, что кричат: «волки», и они тоже подхватились бежать. Бежали ничего, с хорошими результатами. Могут, если вдохновить.
Особенно прыткой оказалась Прасковья Петровна, фамилию-то уж не буду называть. Хоть и была уже Прасковья Петровна в то время сударыней весьма преклонных лет, но никакие там спринтеры и прочие Бубки с ней сравниться не могли. И неизвестно еще, где и при каких обстоятельствах побиваются мировые рекорды по бегу с препятствиями, а также по прыжкам в высоту и в разные стороны. А уж про Лидию Ивановну и вообще молчу. Осы-то таких скоростей не развивают. Да, и носороги – тоже.
* * *
Мою тетку Лиду вы, наверное, уже знаете. Помните, как она с делянки от разъяренных ос улепетывала? Притом сама же их и разозлила – пнула галошу, в которой они поселились. Так вот. У этой моей тетки был сосед, не скажу, как зовут, а то он обидится. Он-то о себе воображает, что он хороший человек и просто привлекательный мужчина. Ничего подобного! Очень заблуждается.
Поехали мы с теткой Лидой за ягодами, на этот раз вдвоем, опять на двадцатый километр по Ржевской дороге. Там на делянках много земляники было. А поговаривали, будто в тех местах медведь живет. Якобы и слышали его, и следы видели. Жуть! Но охота пуще неволи, как говорится. Плохо ли зимой баночку душистого земляничного варенья открыть к чаю? Да с блинками…
Пришли на делянку. Собираем. И вдруг в кустах что-то затрещало и вроде как зарычало. Мы с теткой со страху присели даже. Притихли, сидим, смерти ждем. А она как-то мешкает. И мы даже расслабились. Сидим, думаем, каждый про себя, о том, что сначала от нас отъедено будет, и вообще о прожитой жизни. И я уже скрытно радоваться начала: во мне есть-то и нечего. Ножки – как спички, и остальная фигура – не толще черенка от лопаты. Не слышала, чтобы медведи древесиной питались. И такая на меня жалость к тетке навалилась – хоть плачь.
Ну, через какое-то время осмелели, присмотрелись, а это – сосед, сквалыжина лесная, своей красной рожей из-за куста виднеется. Не знаю, зачем он рычал. Или нас сознательно пугал – видимо, полянка особенно ягодная попалась, или сам медвежьей болезнью заболел – мы-то с теткой тоже сучьями трещали. Если так, то так ему и надо! Почему ругаюсь? Да потому, что спрашивали накануне, не пойдет ли он за земляникой, хотели с ним попроситься, чтоб не так страшно было. Мужик все-таки. Да, еще и страшноватый. Медведь явно красивее на морду-то будет. Может, и испугался бы при случае. А сосед этот: «Нет, не пойду. Там и ягод-то нет». Да, бог с ним, с соседом этим. Я не про него рассказать хотела. А вообще… про этот день. Сколько же мы тогда страху натерпелись!
Отошли мы от этого медведя мнимого подальше, ягод-то всем хватит. Решили перекусить. Сели. Я плащик свой расстелила вроде скатерти-самодранки. Плащик болоньевый, «доставки загранплаванья», как поет Розенбаум. Наверное, у него такой же был. А плащик замечательный – легкий, тонкий, совершенно не модный уже. Ну, куда такой еще надевать? Правильно, только в лес. Сидим, жуем, по сторонам глазеем, на всякий случай. Притворяемся, будто природой любуемся. Только какая природа? Пни, сучья – издержки дереводобывающего производства.
Смотрю, на высоком пне, даже и не пень это был, а дерево от земли метра на четыре сломанное, сидит собачка серенькая, облизывается. Ну, сидит себе и сидит, только как она туда забралась? Я тетке говорю: «Смотри, как собачка соседова высоко залезла. Особенная у него, видимо, собачка, только непонятно какой породы – бесхвостая. Вот кто рычал-то». А тетка Лида: «Да у него нет никакой собачки, даже совсем обыкновенной. Видимо, это чужая собачка, приезжая. Может даже из цирка сбежавшая».
И тетка тоже собачкиным способностям стала удивляться. Пока кисточки на ушках у нее не разглядела. А как вскочила, так и трех «щеняток» у дерева на земле увидела. И все – с кисточками на ушах. Я-то уже ничего больше не разглядела. Мне не до рыси было, не до ее рысят. Я в это время ошалелой рысью осваивала просторы наших хвойно-лиственных лесов.
У вас никогда не было ощущения, будто время остановилось? А у нас с теткой было. Именно в тот момент. Потому что за одну минуту мы на большаке оказались. Дожевали, проглотили, что не успели на делянке, и стали попутку до Старицы ловить. Да сдались нам эти ягоды! Я вообще блины со сметаной люблю.
… Да, хороший был плащик, легкий, тонкий, в карман умещался.