Маме моей посвящается…
Она…
… уже 4 часа сидела в коридоре госпиталя, ждала окончания операции и молилась. Она была уверена, что всё будет хорошо, но понимала, что молитва не помешает.
Плохо быть не могло: ведь он был ей и мужем, и отцом, и другом, и любовником. Он был ей жизненно необходим – как в настоящем, так и в будущем, причём вне зависимости от того, в какой из вышеперечисленных ипостасей он сохранится после операции… Больше десяти лет назад, рассказывая об их союзе общей знакомой, он сказал: “Мы очень вместе!” Прошедшие годы, как и “проверка на прочность” иммиграцией, это подтвердили.
Наконец, двери операционной распахнулись, и она увидела их хирурга. Он ей был симпатичен ещё при её первом знакомстве с ним. Высокий, спокойный, немногословный мужчина с немецкой фамилией, внимательным взглядом и красивыми руками, который, несмотря на положение и возможности, приезжал каждый день рано утром в свою клинику на велосипеде.
Она вскочила ему навстречу: “Что, как он?”
“Немец” улыбнулся: “Всё хорошо. Он спит ещё. Вы сможете увидеть его через пару часов на шестом этаже. Сейчас он в послеоперационной комнате.”
Слёзы выступили у неё на глазах. Она бросилась его обнимать в знак признательности. Доктору был приятен этот её эмоциональный жест, да и тем, как прошла операция, он был вполне удовлетворён. Он начал рассказывать ей подробности, произнося при этом абсолютно непонятные ей медицинские термины.
Она не придала особого значения тому, что он говорил. Гораздо важнее для неё было видеть глаза хирурга и выражение лица. У него был вид человека, который хорошо сделал свою работу. Главное она поняла: орган, который необходимо было удалить, оказался неожиданно большого размера и это добавило проблем хирургу, но он с этим справился.
Подробности её не волновали, ибо, как говорил Горбатый в известном фильме: “Баба, она сердцем чует!” Её сердце помогло ей понять, что всё прошло хорошо. Она тепло поблагодарила врача ещё раз и пошла к лифту.
Он…
… рано проснулся в этот день. Впрочем, он всегда вставал рано, хотя дел особых по утрам и не было. Сегодня же ему уже в шесть утра надо было быть в госпитале. Такси доставило его туда раньше назначенного времени, и он решил погулять еще немного. Обходя госпиталь соседними улицами, он поймал себя на мысли о том, что абсолютно спокоен. Это хорошо! А чего волноваться?! Подумаешь, операция ему предстоит. В жизни всё бывает.
Да и ведь он не один: у него есть она – та, которой он нужен, которая помогла ему вернуться к самому себе тогда – в конце прошлого века, когда кроме сестры и сына, которые вели себя весьма достойно, у него никого не осталось… А пока есть люди, кому ты нужен и кто нужен тебе, жизнь имеет смысл.
У него тогда был трудный период: полвека прожито, а всё, что создано и в большой степени составляло смысл существования, разрушено… Он вспоминал, набрасывая круги вокруг госпиталя, что начал тогда ходить в синагогу регулярно. Даже наивные стишки в ту пору сочинил: “Ты меня обманула на целую жизнь. ОН спустил мне верёвку и крикнул – ДЕРЖИСЬ! Я схватился руками, зубами, прикоснулся душой. И, спасибо ЕМУ, до сих пор я живой…”.
Вот тогда он и встретил её, и оказалось, что он ошибался: целая жизнь ему ещё только предстояла, и прошедшие с тех пор 13 лет это подтвердили.
Он просил её не приезжать в госпиталь рано. Ему всегда было важно, чтобы она могла выспаться. Он знал, что после операции её увидит, а именно это-то и есть главное… Он вспомнил строчку из стихотворения В. Полозковой “…когда я вижу тебя – я даже дышу с трудом…” и подумал, что о себе он может сказать иначе: “только когда вижу тебя, я дышу не с трудом…”.
Он вошёл в госпиталь. Дальше всё пошло по плану…
…Он начал выходить из сна, услышал звуки, голоса. Открыл глаза. Он лежал на высокой кровати в большой комнате, рядом лежали ещё люди, которыми занимались медсёстры, и понял, что операция уже закончилась. Он почувствовал, что весь опутан какими-то проводами и трубочками. Рядом стояли капельницы, откуда в его вены вливалось то, что сейчас ему необходимо. В руку ему вложили кнопку и сказали нажимать, если будет больно. Он понимал, что это нормально.
После ряда процедур, которые заняли довольно много времени, его кровать вкатили в лифт. Ему сказали, что его везут в отделение на шестом этаже. Он усмехнулся, вспомнив Чехова: хорошо, что не в палату №6.
Когда после лифта его повезли по коридору, он увидел её и крикнул: “Я за тобой соскучился!” И дышать сразу стало легко: они ВМЕСТЕ, и их жизнь продолжается!
На следующий день он встал с постели и начал учиться ходить с катетерами. Потом, на второй день, когда он, весь такой “самостоятельный”, вышел в пять утра из палаты в коридор, случилось “падение” гемоглобина и, как результат, падение тела со всеми его катетерами, переливание чужой крови, которая стала его кровью, визиты врача, заботливое внимание медсестёр. Рутина жизни в госпитале, возвращающая его к ней.
Она…
… каждый день приходила к нему в белых красивых нарядах, свежая, красивая, заботливая, внимательная. Приносила свою улыбку, еду, кормила, гуляла с ним по коридорам госпиталя, крепко держа под руку, дабы он опять не грохнулся со всеми своими катетерами, и не обращала внимания на его шутливый флирт с сестричками, когда он назначал им свидания.
Она знала, что он её – абсолютно и окончательно, что они очень вместе, что так было, так есть и так будет!!!
Э. Гранберг,
Ванкувер